Артем проснулся от того, что солнечные лучи, проникшие сквозь щель в пологе фургона, светили ему прямо в глаза. В фургоне пахло травами и немного – грязными бинтами. Они куда-то ехали – его слегка подбрасывало на ухабах, и он слышал приглушенные тканью разговоры людей, ржание лошадей, скрип.
– Ты пришел в себя. – Он с трудом повернул голову и увидел Каю. Она сидела рядом с его изголовьем и быстрыми, привычными движениями заплетала длинную рыжую косу. – Как ты?
– Кажется, хорошо, – неуверенно сказал Артем, пробуя голос. – Я долго спал?
– Двое суток. – Кая ловко закрутила косу на голове, как венок, и закрепила маленькой острой палочкой.
– Твои волосы…
– Лита научила, – сказала Кая, кажется, ничуть не удивившись. – У тебя был жар. Мы не трогались с места… Какое-то время.
– Это из-за меня?
Кая отвела глаза:
– Не только.
Артем посмотрел на правую руку. Кисть была перебинтована и казалась странно онемевшей.
– Что со мной? – спросил он, и слова, казалось, застревали у него в горле. – С моей… рукой?
– Все неплохо, – ответила Кая преувеличенно бодро, – могло быть гораздо хуже. – Она немного помолчала, как будто думая о том, что именно стоит ему сказать. – Лита говорит, тебе повезло.
– Я ее сломал, да? – спросил Артем голосом спокойного и отважного чужака.
– Три пальца, – кивнула Кая, кажется, радуясь тому, что они заговорили на понятном ей языке конкретных вопросов и конкретных ответов. – Указательный, средний, безымянный. – Она сложила собственные три пальца. – Лита объяснила, что делать. Будешь пить лекарства и делать все, как она велела, – с рукой будет порядок. Пальцы срастутся… станут как новенькие.
Артем попытался шевельнуть пальцами под повязкой, и всю руку пронзила острая боль – как будто он сунул ее в костер.
– Не делай так, – прикрикнула Кая, и с изумлением он увидел на ее лице тревогу, – Лита сказала не двигать пальцами. Это правая рука, – добавила она, как будто застыдилась собственной тревоги. – Ладно, меч тебе и со здоровой рукой не светит, но…
– Как насчет двух других пальцев? – спросил Артем.
Кая прикусила губу.
– Большой палец в порядке, – с видимой неохотой ответила она, и Артем почувствовал облегчение размером с дом.
Его большой палец был цел, даже не сломан – лишись он его, пришлось бы заново учиться самым простым вещам. Кая права: он и раньше не был хорошим воином. В этом он себя не обманывал. Но у него хотя бы оставалась возможность – надежда – когда-нибудь стать им или по крайней мере научиться защищать себя.
– Мизинца нет, – добавила Кая быстро, как будто стремясь покончить с самым неприятным. – Мне жаль.
Артем почувствовал, как воздушный дом в животе сделал кульбит, и ему мигом стало пусто и холодно.
– Что ж. – Он попытался улыбнуться, но по ощущениям вышла гримаса, мало похожая на человеческую улыбку. – По крайней мере, не большой… Кажется, мне и вправду повезло.
Кая медленно кивнула.
– Повезло, – согласилась она и добавила, понизив голос: – Повезло, потому что оно… он… мог тебе руку оттяпать. Чудо, что ты вообще остался жив. О чем ты думал? Думал почесать его за ушком?
Артем опустил глаза – он смотрел на перебинтованную руку.
– Ты знаешь, что я сделал. Это я его позвал. Я же говорил тебе, что?.. Так и вышло. Он услышал. И защитил нас.
– Говори тише, – прошипела Кая, настороженно косясь через плечо туда, где должен был сидеть за тонкой тканью фургона возница. – Защитил нас? Я видела Лею. Она мертва. И ее не человек убил.
Артем с трудом сглотнул и ощутил невольную благодарность к обычаю, который предписывал помолчать.
– Наверное, он не разобрал в темноте, – прошептал он, и Кая закатила глаза:
– Не разобрал в темноте? Артем, у него и глаз-то нет, о чем ты говоришь? Он разорвал лошадь пополам. Я стояла рядом.
– И все-таки мы живы, – прошептал Артем, – он, видимо, ошибся, но все же…
– Поверить не могу. – Кая наморщила лоб, как будто с трудом сдерживаясь. – Он откусил тебе палец. Откусил и, вероятно, съел… Артем, ты вообще слушаешь? Съел, потому что я его не нашла. – Кажется, она поняла, что перегнула палку, потому что осеклась и заговорила мягче: – Прости. Но, мне кажется, все это ясно доказывает, что нам надо держаться от него подальше. Потому что он опасен, Артем. И если ты продолжишь проверять насколько, однажды это тебя убьет.
Кажется, она собиралась сказать еще что-то, но фургон вдруг резко остановился.
– Голубки. – Голова Марка мелькнула в прорези между полотняными дверьми фургона и тут же пропала. – Вылезайте. Там есть на что посмотреть.
Артем думал, что не сумеет встать, но поднялся неожиданно легко – Кая подалась вперед, чтобы поддержать его, и он положил руку ей на плечо, хотя чувствовал, что смог бы обойтись и без помощи.
– Лита давала тебе настойку, – сказала Кая, дыша ему в плечо, – обещала дать пару бутылок с собой. Снимает жар… И кости будут срастаться быстрее.
В фургоне было душно, и Кая надела тонкую майку прямо на голое тело – подумав об этом, Артем почувствовал жар, который вряд ли помогла бы снять настойка, и его уши заполыхали.
