— Заслали в ваш ведьмовский штаб разрабатывать совместный план мероприятия…
— Марго, отойдем, поговорить надо… — прошептала Ксанка подруге на ухо.
Марго неохотно кивнула, и они вместе пошли в сторону речки.
— Ты что на меня так ополчилась? — улыбаясь, спросила Ксанка. — За Вельду оскорбилась? Так ведь я не со зла, а так…
— Про между прочим у тебя хорошо получается ерунду говорить, — недовольно отозвалась Марго.
Девушки подошли к реке, и Ксанка побежала к воде умыться.
— Знаешь… — наконец проговорила она после затянувшейся паузы, — и все-таки она тварь! И бросать его — не бросает, и другим не дает…
Марго недовольно поморщилась. Чаще таких разговоров она старалась избегать. Но на этот раз ей, похоже, было не отвертеться.
— Ты же все сама знала… А теперь она виновата… — прищурившись, ответила Марго.
Ксанка вздохнула.
— Глупо получилось, — бросила она. — Я думала легко смогу его отбить. Таких, как она, используют и бросают, а тут… Прятаться приходится… Таиться…
— Я хотела тебя предупредить, только ты не слушала… — проронила Марго и слегка поморщилась.
— Что с тобой? — насторожилась Ксанка. — Ты побледнела… Заболела?
— Можно и так сказать, — усмехнулась смуглолицая. — Давно болею и давно хотела тебе сказать… Все-таки с детства дружим…
Ксанка растерянно посмотрела на подругу.
— Не может быть! Мы же все болезни вылечить можем! Что же у тебя за напасть?
Быстрым шагом она подошла к Марго и приложила руку ко лбу.
— Да у тебя жар! Тебе срочно лечиться надо!
Марго в ответ только отмахнулась и хмыкнула.
— Со мной порядок, я уже привыкла… Гораздо хуже обстоит дело с тобой!
Ксанка непонимающе уставилась на смуглянку.
— Смугляночка, Маргариточка… Я тебя не понимаю!
Марго зябко передернула плечами.
— Помнишь, четыре лета назад был Праздник Вирда и одновременно день рождения Никодима? Большое гуляние, пляски, гонки на колесницах…
Ксанка непонимающе кивнула.
— Тогда я и заболела… До сих пор вылечиться не могу…
— А меня-то ты к чему припомнила? — проговорила изумленная Ксанка.
— Вспоминаю, сколько ты болеешь…
Ксанка захлопала глазами, а Марго продолжала:
— Скоро год будет, как ноет твое сердце, как ты себе места не находишь… Так?! Тогда ведь он тебе голову вскружил, на шабаше в честь Авы?
— Целый год… — выдохнула Ксанка. — И все бес толку…
Но тут же прищурилась и посмотрела на подругу пронзительным взглядом.
— Но ты ведь не хочешь сказать?.. — начала она.
— Хочу! — огрызнулась Марго. — Четыре года молчания, четыре года терпения… Тогда он еще не бегал за Анастаской. Тогда он был совершенно свободен. Но я молчала! Я боялась! Боялась спугнуть счастье! И была права! Мы еще и полугода тайком не провстречались, как он за ней увиваться стал, а мне оставалось зализывать раны и в тени отсиживаться! Гордость!
Ксанка попятилась.
— Как ты могла! — зашипела она. — Все эти годы! Врала мне!
Марго захохотала.
— О, нет! Я говорила! Говорила, что добра тебе он не принесет! Говорила, что поиграется и бросит! Говорила, что все бес толку! Разве я не предупреждала?!
Казалось, слова не долетают до сознания Ксанки. Она только пристально смотрела на Марго и шептала:
— Ты с ним встречаешься, трахаешься, обнимаешься?
— Хочешь правды, чтобы было больно? — проговорила Марго.
— Не говори! — взвыла Ксанка. — По глазам вижу! Гадина!
— Чем бы тебе помогла моя правда?! — бросила Марго.
— Какая же ты змея подколодная, тварь лицемерная, — зашептала Ксанка, пятясь, а потом развернулась и побежала прочь.
Марго зябко передернула плечами и посмотрела на яркое солнышко. Стоял теплый летний день, а ей было холодно.
Гуляние было в самом разгаре. Повсюду сверкали разноцветные фонтаны, горели костры, слышался приглушенный смех и томные вздохи. Вместо воды из фонтанов текло игристое вино, а под ним плескались обнаженные нимфы.
На глазах у всех были причудливые маски, а одежда скорее раздевала, нежели одевала.
К растерявшемуся от увиденного Семену подошла стройная рыжеволосая девушка. Сеня попытался угадать, кто перед ним, но плотная серебристая маска надежно скрывала лицо незнакомки. Глаза молодого человека опустились чуть ниже, и по щекам пробежал пунцовый румянец. Девушка была одета, если можно так сказать, в платье, состоящее из одного только широкого медного пояса, утягивающего талию и поддерживающего как можно выше и без того упругую и роскошную грудь. Юбка отсутствовала полностью! Вместо нее на обнаженных бедрах позвякивала витая золотая цепочка с драгоценными камнями. На ногах были золотистые изящные сандалии.
— Вход только в откровенной одежде, дружок! — заметила рыжеволосая и грозно встала поперек входа.
Сеня растерянно уставился на свои брюки и рубашку. Да, Рыжая была права, откровенными назвать их было сложно.
Девица непринужденно махнула рукой, и у нее в ладонях оказалось несколько полосок кроваво-красной материи.
— Надевай, моя радость, — проворковала она и протянула «одежду» Сене.
Налоговый инспектор из Москвы нервно оглянулся и, предполагая, что другого выхода нет, стал примерять подарок красотки.