-Ступай же с миром, и ты Джошуа, сын Данте и Алисаны – промолвил Алан напоследок – Прощай воин, король и мой друг. Но помни: кто хоть раз был королем или королевой Арии остается им навсегда, до самого конца, пока миры не рухнут, а Великий не исчезнет.
И призрак бывшего короля, улыбнувшись светлой беззаботной улыбкой, стал исчезать, медленно тая и оставляя за собой пустоту.
И стоя здесь и сейчас Джулиан почувствовал, как душой его завладели смешанные чувства. Ведь эльф, что сию минуту растворялся в воздухе, был для него никем иным, как отцом, его родителем.
«Король Джошуа… воин… защитник… отец… - думал он в это мгновение – Никогда я не думал, что мне удастся увидеть тебя, поговорить с тобой вот так, как отец с сыном.… И знаешь, сейчас, в это мгновение, мне бы многое хотелось сказать тебе; хотелось, и нужно было. Ведь слова еще остались, и даже слишком много слов, но времени, увы, уже – нет. И теперь уже ничего не изменить.… Слишком поздно… Я не успел сказать тебе того, о чем сейчас думаю, что чувствую, но уверен, что ты и так понимаешь это. Знаешь, мне тоже очень жаль, что ты умер, что ты так и не увидел нашего с Каином спокойствия, наших проб и ошибок. Но это не так уж и обидно, ведь, в конце концов, нам довелось увидеть настоящее чудо спустя столько времени. А потаенное желание все-таки осуществилось.… И знаешь, это действительно стоило того, чтобы подождать мечтая…
Твое лицо… твой образ… Они уже размываются, исчезают, растворяясь в буйстве красок окружающего нас мира. Но я не забуду! Никогда! Ведь я не только сумел встретиться с тобой, услышать твой голос, но и преисполнился к тебе еще большим уважением, и даже – что особенно важно – полюбить тебя. Полюбил не только как человека, но и как отца. Жаль, конечно, что я все же не смогу узнать тебя еще лучше, услышать твою историю от тебя самого.… Но спасибо и на этом. Я очень благодарен тебе за все: и за то, что ты для нас сделал, и за то, что я сумел узнать о тебе.
И если ты когда-то что-то сделал не так, то я вовсе не собираюсь тебя судить. Все это было сделано из чувства любви и долга. Нам же это еще только предстоит узнать и понять совершив.
Спасибо тебе за все. Спасибо за твои слова и твое благословение. Спасибо тебе за то, что именно ты мой отец. И знаешь, я очень горжусь тем, что у меня такой отец, как ты, как и тем, что могу носить данное тобой имя. Спасибо и прощай. Покойся в мире, ведь ты это заслужил, как никто другой. Ты был, есть и будешь для меня великим эльфом, моей опорой, моим светом во тьме. И знаешь, я буду скучать, если честно, мне уже тебя не хватает…»
Рядом с ним молча, стоял Каин, но Джулиан знал, что он далеко не молчал, сердце его, говоря голосом разума, сейчас так же, прощалось с вновь обретенным и вновь потерянным отцом, как и его собственное.
А затем они вернулись обратно к распевающим победные гимны арийцам…
***
Перед воинами Арии лежала бурая полоска болот, за которой широкой лентой искрясь на солнце, вилась река, разделяясь на два рукава, огибая замок. Сам замок стоял укрытый с трех сторон холмами, по краям которых была возведена крепостная стена, укрепленная сторожевыми башенками. На самой вершине сходящегося лабиринта улочек поблескивал королевский дворец. К замку вел высокий многоарочный мост.
Грянули колокола. Маронский стяг со змеей затрепетал на ветру.
Не дойдя нескольких сотен шагов до столицы освобожденного королевства, арийские войска остановились, сверкая серебристыми доспехами в золотисто-розовых лучах восходящего солнца. Перед мостом образовалась небольшая свободная площадка, по периметру которой замерли серо-серебренные гвардейцы. Царившая среди воинов тишина сделалась поистине мертвой. По рядам пробежало волнение. И в середину этой площадки вышел Алан в обличии единорога, по обе его стороны стояли его соратники и друзья: короли и королевы Отражений, Джулиан и Каин, лорд Эдвин с супругой и детьми, а так же Семиум и Тимиум.
Алан обратился взором к возвышающемуся замку и выбил дробь копытом, выпуская на волю свою магию.
