Даг вскочил и бросился к брату. Эмбер и Мэтт проводили его взглядом и в изумлении увидели, как дядя Кармайкл с трудом идет по тропинке, опираясь на трость и едва дыша от усталости.
Даг растолкал пэнов и подбежал к дяде, чтобы помочь ему.
– Что ты здесь делаешь? – в панике спросил он, боясь реакции окружающих.
Но все пэны замерли, не зная, что сказать.
– Из башни я увидел огонь, огромные клетки и понял, что не могу бросить вас одних.
Старик был совершенно измучен. Даг помог ему сесть на камень. Эмбер, Мэтт, Тобиас и еще некоторые пэны приблизились к ним.
– Дядя, они сбежали! – заверил Кармайкла Даг. – Большинство утонуло в реке, остальные разбежались по лесу, и их слишком мало, чтобы вернуться. Думаю, они настолько напуганы, что больше никогда сюда не сунутся. Они знают, что у нас есть сила!
Кармайкл не разделял радости племянника – он увидел тела солдат, кровь на траве, казавшуюся черной при свете гигантских языков пламени.
– Они не смогли схватить нас, им не удалось взять остров! – добавил Даг тем же победным тоном.
Кармайкл поднял к нему полные слез глаза:
– Да, но они забрали у вас детство.
Даг нахмурился:
– Мы и так с ним уже расстались. Его забрала Буря.
– Ты ошибаешься, это не так, малыш, это не так. Земля дала вам еще один шанс, она поставила на детство, на вашу невинность, а эти солдаты явились, чтобы вас замарать.
– Но гораздо важнее то, что мы живы и здоровы! – возразил Даг.
Внезапно у них за спиной раздался дрожащий голос, переходящий в крик:
– Это за то, что ты унизил меня! – завопил Колин, обращаясь к Мэтту; стоя в воде, он натягивал свой лук.
Стрела вылетела так быстро, что никто не успел ничего сделать; она должна была вонзиться прямо Мэтту в сердце. Но каким-то невероятным движением Тобиас оттолкнул друга, и стрела пролетела между ними.
Упав на землю, Мэтт взглянул на Тобиаса. Реакция друга была такой быстрой, что стало ясно: Тобиас, всегда очень активный, под действием изменений стал еще проворнее. В конце концов, это не удивило Мэтта. Что может быть более логичным для гиперактивного мальчика, который всегда в движении?
Рядом раздались стоны и плач.
Стрела, предназначавшаяся Мэтту, попала в старика Кармайкла. Она пробила ему грудь.
Реджи закричал:
– Нет! Нет!
Даг застыл. Он в ужасе смотрел, как на рубашке дяди распускается пурпурный цветок. Потом повернулся к Колину.
Увидев результат своего выстрела, тот что-то невнятно забормотал. Все пэны презрительно смотрели на него.
Даг кинулся к Колину, и самым страшным в нем было то, что он не плакал. Никаких эмоций. Лицо Дага казалось абсолютно бесстрастным. Колин понял: пора сматываться. Даг сейчас убьет его. Он бросил лук и вошел в реку, все глубже погружаясь в черную воду. Когда вода дошла ему до пояса, он поплыл.
И тут же рядом с ним мелькнула блестящая спина огромной рыбины. И Колин пропал из виду.
Даг собирался войти в реку, когда сзади раздался хриплый голос дяди:
– Даг… Даг…
Подросток сжал кулаки, последний раз посмотрел на то место, где исчез Колин, и вернулся к умирающему. Старик взял за руку сначала его, потом Реджи и сжал их в своих ладонях:
– Заботьтесь друг о друге, мальчики. И… об этих ребятах. – Ему становилось все труднее говорить. – Не забывайте… смысл жизни… в том, чтобы… не создавать проблем… и находить решения тех, которые уже есть…
Его глаза закрылись, и усталое лицо обмякло.
Дядю Кармайкла похоронили возле реки.
Когда пэны узнали, кем он был и какие давал советы, помогая тайком организовывать жизнь на острове, они собрались на его похороны, принеся мертвому свои любимые маленькие вещицы.
Даг и Реджи плакали, Клаудиа и Артур тоже; взволнованные историей старика, пэны опять ощутили тоску по родителям, которую так старались заглушить.
Светлана сказала про «слезы прощания», и все сочли эту фразу вполне подходящей. Когда прощаешься с любимым человеком, всегда плачешь, если не умеешь молиться. Здесь каждый выражал свои чувства как мог.
Пожар погас сам собой, однако мост дымился до утра. Камни обуглились, но еще держались.
После обеда долгоходы Бен и Франклин вместе с несколькими пэнами покрепче, вроде Серджо, устроили вылазку в лес – осмотреть окрестности. Циники побросали свои повозки, и пэны смогли подобраться к ним, остерегаясь подходить слишком близко к медведям, которые выглядели не очень мирными. Опустошив повозки, пэны столкнули их в реку, прежде осторожно освободив медведей, которые ушли в чащу, переваливаясь с боку на бок.
Почти весь день Мэтт просидел на вершине башни Минотавра, молча разглядывая пейзаж. Как будто чувствуя, что сейчас особенно нужна ему, у ног подростка лежала Плюм.
Наверх забрался Бен, сжимая в руке клочок похожей на пергамент желтоватой бумаги.
– Выглядишь неважно, – произнес он, немного запыхавшись.
– Нормально, – ответил Мэтт неуверенно. – Нужно время, чтобы забыть. По-моему, я не создан для насилия.
Его руки и лицо все еще были покрыты множеством маленьких шрамов – после встречи с летучими мышами.
– Никто не создан для этого, – ответил Бен. – Ты просто спасал свою шкуру. Да и наши тоже.
