Айзен ожесточённо защищался, парируя мои выпады один за другим. Движения приобрели почти гипнотический ритм — клинок вверх, вниз, вправо, влево — словно смертельный хоровод. В одно мгновение я был наверху, наседая, в следующее — перехватывал инициативу, не позволяя Айзену зацепить меня даже краем лезвия. Мы двигались на пределе возможностей, не жалея сил, ведомые единственным инстинктом — убить своего противника любой ценой.
Чувствуя, что Айзен начинает сдавать позиции под моим напором, я постепенно начал наращивать интенсивность атаки. Мои удары становились всё более частыми, более яростными, отбирая у противника возможность перехватить инициативу. Айзену пришлось окончательно перейти в оборонительную стойку, посвятив все свои силы лишь парированию моих безудержных выпадов.
В какой-то момент стальная стена его защиты дрогнула. Айзен допустил ничтожную оплошность, едва уловимое промедление — и этого крошечного мгновения хватило, чтобы я просочился сквозь его ставшую рыхлой оборону. Остриё моего занпакто со свистом рассекло воздух и оставило тонкий порез на его щеке. Кровь потекла алой струйкой, окрасив бледную кожу.
Это была всего лишь небольшая царапина, однако она имела колоссальное значение. Этот порез ознаменовал то, что мне удалось зацепить Айзена, нащупать брешь в его защите. Теперь я мог продолжать наращивать давление, заставляя трещину расширяться всё больше и больше.
Почувствовав вкус крови противника, я удвоил натиск. Мои движения обрели новую решимость, занпакто источал невиданную ранее свирепость. Серия за серией, каскад за каскадом — я осыпал Айзена безжалостным градом выпадов, не оставляя ему ни единого шанса перевести дыхание. Клинки сталкивались с такой яростью, что казалось, будто происходит схватка двух торнадо.
Это не значило, что Сосуке смирился и прекратил попытки контратаковать. Отнюдь, он был полон злости и яростно искал любую возможность перехватить инициативу. Айзен буквально пылал от гнева, черпая из этого опаляющего чувства новые силы для сопротивления.
Однако, несмотря на все его усилия, я неизменно оставался на шаг впереди. Будто читая его намерения, я позволил Айзену атаковать, принимая его выпад на жесткий монолитный блок. Клинки со страшной силой столкнулись, отбрасывая ударную волну, от которой трескалась и осыпалась земля у моих ног. В следующее смертоносное мгновение мой занпакто скользнул вдоль его лезвия, увлекая бывшего капитана за собой по инерции. А затем, прежде чем он успел опомниться, я молниеносно изменил направление движения, нанося быстрый укол.
Острие клинка рассекло одежду и плоть, оставляя на груди Айзена длинный рваный порез. Кровь хлынула ручьем, окрашивая белую ткань в алый цвет. Тот прорычал от боли и ярости, вынужденно отпрянув на безопасное расстояние. Его злобный взгляд буравил меня, полный бешенства от того, что я вновь смог просочиться сквозь его защиту.
Я ухмыльнулся и крутанул своим занпакто, меняя немного стойку. Мой противник провел рукой по ране, вытирая кровь. Та почти сразу же исчезла, показывая его удивительную регенерацию. Если честно, то я тоже могу так быстро лечить себя, но пока что не было такой нужды. Я могу продолжать сражаться.
— И где твоя хвалёная сила? — поинтересовался я у него. — Ты настолько сильно хвалился, что забыл её достичь?
— Ты… — попытался он что-то ответить, но я атаковал.
В секунду я уже был около него. Быстрый удар высекает искры, а затем ещё и ещё. На этот раз я выбрал более плавный и ловкий метод ударов. Против него это должно сработать очень хорошо, потому что сам бывший капитан предпочитает жёсткую защиту, что было немного удивительно, ведь он всегда был известен своими хитрыми планами. Главное, чтобы его жёсткая защита не оказалась ещё одной такой хитрой уловкой, на которую я куплюсь. Он попытался каким-то образом перехватить инициативу. Я открывал ему такую возможность, чтобы сразу же её забрать. Это его сильно злило, что меня, в ответ, только радовало. Чем больше он злился, тем больше ошибок он мог сделать.
Одним резким движением я отпрыгнул, а затем снова приблизился, начиная использовать другой подход. В этот раз я использовал более рваный стиль, не позволяя ему адаптироваться. И это приносило мне достаточно позитивный результат. Небольшие порезы и ранения начали появляться на его теле, заставляя его злиться и делать ещё больше ошибок.
Это было для меня прекрасным результатом, потому что я готовился нанести ему тяжёлый удар. План действий у меня уже был. Резким движением я уклонился, позволяя его клинку промелькнуть мимо, а после ударил по нему, откидывая немного в сторону. Это стало для меня прекрасной возможностью провести один очень неожиданный для Айзена приём.
Приземлившись на правую ногу, я резко оттолкнулся ею, придавая своему телу дополнительное ускорение. Одновременно я обрушил занпакто вниз, целя точно в корпус Айзена. Лезвие с чудовищной силой вонзилось в его бок, проникая на всю длину. Сопротивление плоти лишь на миг замедлило моё движение, но затем я рванул клинок на себя, углубляя и расширяя страшную рану.
