Гин только успел повернуть голову, открывая взору обезображенную маской половину лица. В его глазах отразилось смятение и страх, когда он осознал неизбежность своей участи. Я закружился, извиваясь подобно смертоносной спирали. Клинок моего меча безжалостно рассекал плоть и кости, разрезая тело Гина на множество кровавых ошметков.
Его останки с омерзительным хлюпающим звуком разлетелись во все стороны, оставляя в воздухе кровавую взвесь. Куски разорванной плоти падали на землю, окрашивая её в багровые тона. Обрывки одежды и лоскуты кожи жалкими тряпками цеплялись за обломки зданий. Отрубленные конечности напоминали поваленные деревья, а внутренности расплескались лужами вокруг того места, где еще мгновение назад летел Гин.
— Хаяши! — отчаянный крик Коммамуры разнёсся по полю битвы, заглушая звуки сражения. Он на миг отвлёкся, отворачиваясь от Сюнсуя Кьераку, чтобы бросить взгляд на своих товарищей.
В этот момент капитан 8-го отряда холодно произнёс:
— Ты отвлёкся.
Движение Кьераку было столь стремительным, что Коммамура даже не успел среагировать. Два клинка пронзили его точно в спину, пройдя насквозь. Сюнсуй двигался с неестественной грацией, будто танцуя смертельный танец.
Коммамура захрипел, хватаясь за окровавленные клинки, торчащие из его груди. Из его разинутого рта хлынула струя крови, заливая накидку. На его лице застыло выражение животного ужаса и непонимания.
Сюнсуй без малейшего усилия развёл руки в стороны, всё глубже погружая лезвия в тело Коммамуры. Со скрежетом его грудная клетка раскрылась подобно крыльям бабочки, обнажая разодранную плоть и сломанные кости. Ошмётки мяса и фонтаны крови усеяли всё вокруг.
Истерзанное тело бывшего капитана сотряслось в предсмертной агонии и бесформенной грудой рухнуло на землю. Вокруг образовалась быстро расплывающаяся лужа крови, в которой поблёскивали вывалившиеся внутренности.
В этот момент все другие арранкары стали похожими на поломанных кукол. Их движения стали простыми, легкими и равномерными, кроме того, они были хорошо просчитываемыми, чем другие шинигами решили воспользоваться.
— Видишь, Айзен, — обратился к предателю, — ты проиграл.
— Кха! Кха! — снова закашлялся тот. Артефакт выпал из его руки и покатился куда-то в сторону, поблескивая серебристым светом. — Как так…
— Кстати, Айзен, — обратился к нему очень тихо, собираясь ещё немного над ним поглумиться. Ну было у меня такое настроение, — ты помнишь, что случилось во время резни в клане Шиба? Твоя голова еще долго болела? Ведь так?
— Что-о-о? — протянул тот, глядя на меня немного удивлёнными глазами.
— Ты так и не понял, что тот, с кем ты сражался… это был я, — проговорил он. — Это я лишил тебя немного сил и контроля над твоим занпакто. Я всегда мог это сделать, но решил дать тебе возможность развлекаться… Ты просто перешёл границу.
Лапшу, что я ему вешал на уши, была очень вкусной и сочной. А ещё тяжёлой.
— Ты! Ублюдок! — взревел Сосуке, захлёбываясь от ярости. Его лицо исказилось в гримасе неподдельной ненависти, черты заострились, превращая его в подобие одержимого демона.
Он попытался броситься на меня, но это была роковая ошибка. Айзен промахнулся лишь на долю секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы я нанёс молниеносный удар коленом ему в грудь. Хрустнули ломающиеся рёбра, из его рта вылетела струя крови и слюны. Сосуке отлетел назад, цепляясь руками за горло, хватая ртом воздух.
Не давая ему опомниться, я решительно рванул вперёд. Моё занпакто сверкнуло в воздухе, описывая идеальную дугу. Лезвие вонзилось в плоть с такой лёгкостью, будто разрезало масло. В один миг голова Айзена отделилась от тела.
Его безвольная туша рухнула на землю, извергая фонтаны алой крови. Отрубленная голова откатилась в сторону, оставляя за собой ржавый след. Лицо Сосуке всё ещё оставалось искажённым от гнева, будто он даже после смерти не мог поверить в своё поражение.
Я отвернулся и поднял его Хоугёку, а затем и занпакто Айзена, не обращая особого внимания на то, как шинигами завершают зачистку арранкаров. Усевшись на камень, я вытянул ноги, немного расслабляясь.
— Фу-у-ух, — выдохнул я. Напряжение всё ещё не отпускало меня, но уже не так сильно давило, как всё это время до этого. Если честно, я даже и не думал, что буду так себя ощущать.
Капитаны и лейтенанты заканчивали свою работу по зачистке последних арранкаров, которые пришли с Айзеном. Некоторые другие, уже освободившиеся от сражения и не способные помочь другим, сейчас занимались сбором тел погибших капитанов, а также оказанием помощи Ичиго, который просто сидел, шокированный, на земле, уставившись в одну точку. Его форма шинигами была полностью покрыта кровью… по крайней мере, так казалось.
Рядом с ним лежал обезглавленный Иссин, который, скорее всего, пытался помочь своему сыну в битве, но каким-то образом не смог увернуться от удара. Если честно, я особенно не знаю, как это произошло, потому что не видел всего.
