Сам воздух, казалось, сгустился в подрагивающую, желеобразную субстанцию неестественного мертвенно-зелёного оттенка, пульсирующую светящимися волокнами, наподобие гигантской нервной системы. Эта дрожащая живая масса то сжималась в тошнотворный, испускающий зловоние клубок, то рассыпалась на миллионы ядовито-ярких световых осколков, похожих на смертоносную радиоактивную пыль.
Из самой сердцевины этого амёбоподобного месива вдруг начали прорастать бесформенные протуберанцы плоти — красноватые, обвисшие, покрытые гноящимися язвами. Эти навязчивые наросты извергались из самых своих недр, медленно разбухая и принимая облики ужасающих тварей. Вот из ребристой опухоли вываливается туша с сотнями разинутых ртов, облепленная мириадами присосок и щупалец, извивающихся подобно ядовитым гидрам.
Другой же дрожащий нарост нарастал и вспухал, пока из его чрева не вырвалась циклопическая личина — бугристым лицом исполина с единственным кровавым глазом посредине, метавшимся из стороны в сторону. Из её разверстой утробы хлынули потоки жидкого огня, тут же обретавшие подобие змееподобных существ, терзающих самих себя в исступлённой агонии, вгрызающихся в собственные чрева бесчисленными ртами.
Было ещё какое-то странное и непонятное чувство… Было ощущение власти. Оно сладостными потоками проходило через мой разум, намекая на то, что стоит мне только захотеть, и я смогу взять её в свои руки. Но зачем мне брать её в свои руки… можно же просто расслабиться. Ведь так?
Ну и бред мне в голову лезет, честное слово.
Нет.
— Нет, — проговорил я холодно и решительно. — Это я тут Король!
Мгновение — и всё исчезло, словно ничего и не было. Словно не было никаких странных и безумных видений, словно вообще ничего не было. Вокруг меня царило спокойствие и благодать. Внутренний мир был наполнен светом и спокойствием.
В воздухе передо мной висел хоугёку с несколькими трещинами на нём. Это было словно насмешка надо мной. Я спокойно подошёл к этому маленькому, но очень злобному артефакту, схватил его рукой, а после погрузился в поток энергии, который всё это время был у меня в душе, но я никак не мог понять, как правильно использовать эту энергию. И вот сейчас… меня осенила идея. Почему бы не погрузить хоугёку в этот небольшой поток?
На шарике появились ещё трещины, которые начали светиться яростным светло-фиолетовым светом. Но сама энергия, природу которой я всё ещё не мог понять, не стала позволять артефакту делать то, что он хотел. В совсем неожиданном повороте событий она начала подавлять энергию хоугёку, а затем начала пожирать её, заставляя меня ощутить странное удовлетворение. Удовлетворение было от того, что я ощутил рост и развитие своего банкая. Похоже, что эта энергия как-то связана с моим банкаем. Странно, почему я не подумал об этом с самого начала.
Через несколько мгновений хоугёку начал растворяться в энергии, окрашивая её немного в другой цвет, но это не стало проблемой, потому что сам поток только стал сильнее и шире. Единственным отличием было то, что я не ощущал никакой опасности от этого процесса. Через некоторое время артефакт полностью растворился в потоке энергии, который от этого увеличился почти в четыре раза по размеру и скорости движения. Вместе с этим я ощутил, что мой банкай тоже стал лучше и ещё более мощным, чем до этого. Хотя… куда уж сильнее, если честно.
Теперь я ощутил, что моё внутреннее пространство снова стабилизировалось и снова стало полностью подконтрольным мне. Я снова мог создавать из своей духовной энергии любую структуру у себя во внутреннем мире. И это было очень приятно, скажу вам.
Медленно я возвращался обратно в реальность, словно вынырнув из глубокого и мутного сна. Мой взгляд постепенно прояснялся, позволяя мне своими глазами увидеть все разрушения, которые произошли вокруг меня во время этого исступлённого погружения.
Раскаленная до красна магма клубилась, текла и вздымалась волнами вокруг моего тела, кружась мельчайшими потоками и кольцами, будто стремясь опутать меня светящимися нитями из расплавленной породы. Эти магматические струйки формировали причудливые узоры, кольца и спирали, которые на большем отдалении постепенно остывали, мрачно поблескивая обсидиановыми отливами и медленно замедляя своё вращение.
Вся округа вокруг меня представляла собой апокалиптическое зрелище выжженных руин, ландшафт расколотой, вздыбленной коры с клубами ядовитых испарений, просачивающихся из каждой трещины. Некогда величественные горные пики были обезображены и разломаны, их обугленные останки торчали подобно окровавленным зубам из разверстой пасти земли.
Вокруг клубились тучи пепла, в сумрачном свете которых плясали языки электрических разрядов, вспыхивающих то тут, то там, сопровождаемые оглушающими раскатами грома. Сама атмосфера, казалось, была пропитана запахом озона и серы, жаром и электричеством.
