Удачно сданный зачет, приободрил. Хотя… я действительно умею заучивать большие объемы. Но кто же знал, что я нарвусь на тетку, которая добровольно выполняет в институте роль фильтра. Отфильтровывает лишних. В других институтах с этим справляются экзамены по вышке и сопромату. А здесь она лично отсеивают. А тех, что оставляет – приводит к покорности. Зря, наверное, я выпендрился. Но- плевать.
Теперь я человек в институте известный. Из немногих, проскочивших Проничеву на своих условиях. Бггг… проходя рекреацию, я ловил взгляды. Ладно. Как она и говорила, я выбросил это все из головы.
По нечетной стороне Невского я прошел Гостинку, перешел переходом Садовое. Мимо Библиотеки, Катькиного садика, Дома Пионеров, и Клодтовских коней, миновал Рубинштейна, и вышел к Сайгону. Неформалов еще не много. Время у меня еще было, и я зашел. Взял двойной кофе.
– Воды поменьше? – улыбнулась мне полная тетка за стойкой.
Пристроился у окна за стоячий столик. Тут собрались как раз припанкованые перцы. И смотрели на меня неприветливо.
– Спокойно парни, я свой.
– Не похож – угрюмо процедил крендель в косухе.
Я взбил челку в ирокез.
– А так?
Вокруг засмеялись. Попил кофе, вышел и пошел дальше. Мы договорились сходить наконец сегодня с Сурковым и Ивой в «Жигули». Отметить начало учебного года. Поэтому и пешком.
Мое появление в тридцать первой группе, вызвало оживление среди девушек. И легкое любопытство среди ребят. Кроме формального лидера, старосты Вити, есть неформальный – Миша Снежин. Его адъютант, здоровенный ростовчанин Серега Букреев. Армянин Карен Гульян, из Карабаха. Леха Кособоков из Перми. Юрик Семенов из Приозерска. Нормальные, в общем, парни.
Разве что, Снежин слегка гнет пальцы. Ну, типа летом в Париже скука, то ли дело на Новый год. Девицы млеют. Я сдуру, чисто на автомате, поинтересовался, музей Орсэ уже работает, или до сих пор- вокзал на ремонте? Мне и вправду интересно, я не помню, когда там откроют музей импрессионизма. Он посмотрел на меня как на заговорившее насекомое. И, не отвечая, принялся рассказывать девицам про суперунивермаг Тати. Я сплюнул про себя. Даже не Лафайет. Он, похоже, не понял, о чем я спросил. Девицы, однако, ахали, и требовали подробностей.
Девчонки у нас в группе приятные. Я несколько раз уловил неприкрытый интерес во взглядах. Чего скрывать, большинство институтских девушек сильно не прочь закончить институт замужними дамами. Новенький, в этом смысле, это интересно. Но я не ведусь. Только при взгляде на комсорга Анисимову, не могу отделаться от двусмысленной ухмылки.
Тут я подошел к скромным дверям Пивного Бара «Жигули». Оттеснив человек пять очереди, постучал в дверь. Сквозь стекло на меня уставился Хитрый, он же Вовка, он же Владимир Курин, боксер-перворазрядник. Учился в нашей школе, на три года младше.
Открыл дверь, пропустил. Пока он закрывал дверь, я поднялся к гардеробу. И там, нос к носу, столкнулся с Васей Уральцевым, мужем нашей одноклассницы. Сурковским большим приятелем. Чемпионом Европы среди юниоров по боксу. Мастером спорта. В недалеком будущем, одним из руководителей Тамбовской ОПГ. И, к примеру, организатором одного из самых громких питерских убийств, Виктора Новоселова. Но это потом. А пока, добряк Вася обрадовался, и полез обниматься.
– Сто лет тебя не видел, Дух! Молодец, своих не забываешь. Ты извини, я по делам бегу. Заходи, потрещим. Иве привет передавай.
Потом Вася убежал, а меня Вовка проводил в зал, и подвел к стойке.
– Ильюха! – позвал он бармена- вот, познакомься. Это Коля. Если что, можешь с ним разговаривать как со мной. Дух, это Илья. Если какие вопросы – обращайся к нему. С ним даже Фред дружит. Пойдем, Сурков в том зале.
Бармен, парень моего роста, но постарше, лет под тридцать, дежурно улыбнулся, пожал руку. И мы пошли во второй зал, где нас ожидал Серега. Я сказал Хитрому, что щас Иво подойдет. Ты его подержи на улице, чтоб не зазнавался. Вован фыркнул, и сообщил, что плата за вход- рубль. Но это днем. А вечером и десятки, бывает, суют. Вот десятку с Ивика и проси. Это мы с Сурковым нищие студенты. А он – в морях!
– Любезный! – сказал Сурков Хитрому, когда мы подошли- организуй нам коньячку. А то этот Андреев пиво презирает.
– А в лоб? – любезно поинтересовался Вовик – в пивбаре наливаться коньяком, это чересчур. Я официанта щас пришлю. И это, пацаны, не бейте никого. Меня выгонят нафиг.
Мы не успели налить, как появился Иво.
– Ну что, пацаны? За встречу? – Сурков поднял бокал с коньяком.
– Я экзамен сдал- влез я со своими пятью копейками.
– Жалкий неудачник! – припечатал Сурков.
– И с мозгами не дружит – добавил Иво.
– Вы все мне завидуете. Я весь день нахожусь в обществе красивых, опрятных, улыбчивых и милых девушек. Так что это- рюмка сочувствия.
И мы выпили.
– Дух, когда у вас там дискотека?
