Всего неделя прошла, уже не выходит на связь. Как справится со всеми нагрузками? Легче самому по второму разу отслужить, чем переживать за друга, который не умеет за себя постоять. Состыковался с военкомом, обещал сообщить, что разузнает. Второй день жду звонка, нервничаю, вздрагиваю от любого дозвона. Звонка нет.
Как всегда, Док забежал в автобус, сел на предпоследнее место, приготовился размышлять. На следующей остановке с задней двери в салон вошла девушка. Док сразу понял — их клиентка, фрик. Одета нелепо: в непонятном, хотя вполне приемлемом для молодежи платье, сверху кофта не по сезону, в толстых носках, в чудовищных оранжевых то ли туфельках, то ли босоножках.
Правильно, мысленно он её одобрил, идёт дождь, ноги в открытой обуви замерзнут. Уже посинела. На плече ядовито-жёлтая клеёнчатая сумка. Очевидны старания девушки подобрать обувь и сумку в тон. Модница. Умничка, не сдается. Самостоятельно едет к врачу в незнакомом городе, это уже подвиг.
Пробираясь вперед, девушка боязливо спросила, не обращаясь конкретно ни к кому: «На Комбинат питания едет?» Едет, едет, подсказало несколько голосов. Покрутив головой, пошла бочком, цепко держась на поручни, в переднюю часть салона. Услышав ответ, пошла в обратном направлении, Док улыбнулся ей глазами. В ответном взгляде девушки было столько признательности, что он не выдержал, отвернулся к окну. Через секунду посмотрел, уселась ли. Присела на краешек сиденья. Тихо спросила, опять не обращаясь конкретно ни к кому: «Скажите, когда Комбинат питания?» «Скажу», — пообещал Док.
За остановку до Комбината, девушка стала тревожиться. Неуверенно, цепляясь за спинки сидений, прошла к закутку водителя. Посмотрела на Дока с тревогой: «Ты обещал, почему оставил одну?» Он сидел на месте до последнего. Автобус затормозил, пока особа в оранжевых босоножках расплачивалась с водителем, Док её догнал.
Друг за другом они вышли из автобуса. Под контролем Дока девушка перешла дорогу, пошла в направлении к ПНД[2]. На лице девушки опять прописалась радость.
— На учете?
— Ага.
— У кого?
— У Светланы Николаевны
— Я побегу? — Спросил он у нее разрешения. — Не заблудишься?
— Неее. — Довольная девушка посмотрела на Дока с восхищением.
Красивый молодой человек заговорил с ней, как с обычной девушкой. Она не изгой, не прокаженная, что читается во многих глазах, которые спотыкаются об нее, об девушку в оранжевых лабутенах.
Доктору предстоял обычный рабочий день.
Широкий мрачный коридор, окна только в начале и в конце длинного туннеля. По ходу туннеля двери, двери, двери. Ретро декор поликлиники (все настоящее, советское: мраморный пол, деревянные двери, эмалевые панели) возвел ощущение тревоги в квадрат. По коридору идет парочка — тучный парень, явно за двадцать, рядом пожилая женщина с серебристыми кудряшками, скорее всего, мать.
— Она нехорошая. Нехорошая. Убью ее, убью.
Парень попал в точку. В поликлинике не одному ему хочется убить кого-то. То наглец пролезет без очереди, то врача куда-то вызовут, пропадет надолго, то бесплатные лекарства на тебе закончились, — да мало ли из-за чего. Порой хочется расстрелять участкового терапевта. Однако никто никого не убивает в поликлинике. Возможно, пока.
— Она нехорошая. Нехорошая. Убью ее, убью.
Тучный парень не кричал, он во всеуслышание обещал убить. Причин почему, очевидно, женщину-врача, он убьет, парень не перечислял, но так убежденно говорил о желании убить, что публика поверила, что женщина действительно нехорошая. Никто не воспринял всерьез угрозу, сказанную в сердцах обиженным парнем.
На первый взгляд, рядовой посетитель поликлиники. Рядовой, но ненормальный, потому что громко провозглашал, что убьет вредную тетю. Не угроза убить заставила очередь вглядеться в парня пристальнее, а то, как он говорил. Нормальные люди не говорят «нехорошая» — звучит по-детски и ласково — про женщину, которая предельно унизила. Нормальные грубо обзывают таких женщин стервами, гадинами, суками, — на все буквы алфавита. Неуклюжий — парень с приветом, но правильно воспитанный матерью.
Парень без царя в голове. Седая женщина вполголоса успокаивала сына: «тише, тише», он упорно бубнил: «нехорошая, убью». Каково это — пожизненно водить за руку взрослого мужчину с ментальностью дошкольника. Он не ребенок, он ненормальный, а они более непредсказуемые, чем дети. Нормальный не заявляет, что пойдет убивать. Приспичило — нормальный идет и убивает.
Женщина засела любопытство очереди, но не оскорбилась, смотрела доброжелательно. Похоже, изжила комплекс затравленной судьбой несчастной женщины. То ли привыкла к выпавшей ей жести, то ли преодолела порог стыда за неполноценность сына. Стыдно стало. Женщина с серебристыми кудряшками поняла любопытство толпы.
