– Сложно будет укоротить все случившееся, но… – Яна закусила губу. – Начну сначала. Я ведь профессионально занималась танцами. – Она махнула рукой, немного сморщила свой носик. – Гены, и все такое. – Видимо, девушка имеет в виду свою мать. – По глупости я получаю травму, потом начинается затяжной загул. И вот я пакую чемодан и отправляюсь через океан, к матери, которой не было рядом всю мою жизнь. Я была зла, обижена, но мне все равно понравилось быть рядом с ней. Мне нравилось её внимание, забота. Я даже стала забывать, что она бросила меня в свое время.
Яна выдержала небольшую паузу, собирая мысли воедино. Я тоже молчала, просто слушая её приятный ровный голос с ощутимым акцентом, который не только не портил впечатление, а наоборот добавлял ей экзотической привлекательности. Уверена, Маркус от этого без ума.
– Это уже после я узнала, – вновь заговорила девушка, – что мать вовсе меня не бросала. Она хотела меня забрать, но отец не позволил. Он вытягивал из неё деньги, на которые мы и жили.
Ого. Такого я явно не ожидала.
– Пока я танцевала, была ему нужна, а когда получила травму, стала неуправляемой, то меня выбросили, словно куклу с оторванной ножкой. Мама и Оливер подобрали меня, дали ещё шанс.
Яна часто заморгала, запрокинула голову. Только тогда я заметила слёзы, скопившиеся в её глазах. Девушка, не стесняясь, шмыгнула носом. Видимо, стеснение – не её конёк.
– Я счастлива быть здесь. Я рада, что отец отправил меня сюда. Здесь я обрела маму, Оливера, Маркуса, Жаки и Ника. Все они на многое готовы ради меня, и я сделаю все ради них.
Да, я помню, какую шумиху наделала дружба Яны и Жаки. Иностранка и изгой – смертоносная парочка. Честно признаться, я очень завидовала их дружбе. У меня такой никогда не было, хотя я не раз мечтала, чтобы рядом находился надёжный человек, который готов вцепиться в волосы любой стерве за то, что та обидела меня.
Но вопрос оставался открытым. Какое отношение история Яны имеет ко мне?
– Я не понимаю, зачем ты мне эта рассказываешь?
– Кто из этого списка родной мне по крови?
– Эм… – запнулась я.
– Только мама, – кивнула она, отвечая за меня. – Но это не делает её роднее Оливера, или Маркуса, или Жаки.
– Но моя мама другая, а Оливер – это не Лео.
– Я в курсе. Но знаешь, что вижу я? Маркус тянется к тебе. Когда… это, – с трудом выдавила она, – с тобой случилось, Марк был в ужасе. Он места себе не находил. Таким мрачным я его ещё не видела. Тогда я и поняла, насколько ты ему дорога, как бы сильно он не отбрехивался. Он винил себя, что не защитил тебя. Да и сейчас винит. Марк – сложный человек. Он скрытный до одури. И только ситуации, шокирующие его, могут вытянуть наружу истинные чувства. Ты провела в тюрьме целый год, и все это время твой брат и отчим делали все, чтобы тебя отпустили по УДО.
– Деньги, – поморщилась я.
– Деньги – это не все. Они сами оббивали пороги всевозможных инстанций, не доверяя адвокатам, приходили лично. Стали бы те, кому ты безразлична, так беспокоиться и тратить свое время?
– Я не… – в лицо хлынул поток жаркого воздуха, я задохнулась, – не знала.
– А ты знала, что сказал мистер Дэвис, когда сообщил Маркусу о разводе?
– Нет, – выдавливаю я. Голова загудела, а сердце болезненно сжалось.
– Он сказал, что ты – его дочь, несмотря ни на что. И что ты останешься под его опекой.
А я все удивлялась, почему меня не выперли под руку с мамашей, и боялась, что это вот-вот произойдет. Оказывается, я зря переживала?
– Но почему? – Качаю головой, отказываясь верить.
– Люди могут удивлять. Оливер ведь тоже не обязан был принимать меня, но он принял. Конечно, наше с ним сближение произошло достаточно быстро. Ситуация была, возможно, проще.
– И ты поприветливее меня.
– И это тоже. – Яна искренне засмеялась. – Я на тебя не напираю, и не хочу указывать или давать мудрые советы. Сама в свое время посылала все в межъягодичное пространство. – Я прыснула. Что это за словосочетание? – Но, может, тебе перестать выпускать колючки в окружающих, стоит им только приблизиться? Даже дикобразы делают это только в случае самообороны. А твой брат и мистер Дэвис не причинят тебе боли.
Эта иностранная девушка – удивительно странное создание.
– Зачем тебе это?
Та так широко улыбнулась, что я аж замешалась. В который раз?
– Я люблю Маркуса. И не могу спокойно смотреть, как у него от нервов уже глаз начал дёргаться. – Я хмыкаю. – Правда-правда! В эти моменты он перестает быть сексуальным!
Я не выдерживаю, начинаю смеяться. Мы обе знаем, что Маркуса ничто не сможет испортить. Он, даже сидя на унитазе, ходячий секс. Я накрыла ладошками лицо, отказываясь дальше думать о сексуальных парнях, по той простой причине, что перед глазами тут же всплыл образ другого сексуально ботаника.
– Ну, ладненько, – бодро так выдаёт Яна, – я свой максимум выполнила.
Она вскочила на ноги так резво, что я подпрыгнула от неожиданности. Откуда у неё сколько энергии? Ходячая батарейка. Хоть сейчас в рекламу.
– Так все же. – Я становлюсь обратно серьезной. – Зачем тебе это?
Девушка плюхается на уже нагретое местечко.
