POV Салли
Ушла в себя, вернусь не скоро. Именно так и можно описать моё состояние, когда я притихла на заднем сиденье машины. Ужасные картины той ночи вспыхнули яркими красками. И пусть я продолжала видеть во сне каждую деталь, каждый маленький кусочек, целостную картинку я не собирала.
Яна искоса поглядывала на меня. Вены на руках Маркуса вздулись от того, как сильно он стискивал руль, сдерживая злость внутри. Что его так сильно бесит?
Я опустила подбородок так низко, как только смогла, чувствуя себя страусом, воткнувшим голову в песок. Откидываюсь на сиденье, понимая, насколько сильно устала. Моё тело ноет от постоянного напряжения, а в виски будто упираются два штыря.
Я не задерживаюсь в машине, когда она останавливается у фамильного дома.
– Салли! – окликает меня Маркус, но я не реагирую. Уже на лестничном пролёте слышу вопрос бабушки, и его раздражённый ответ. – Всё в порядке.
Закрываю комнату на замок, желая спрятаться ото всех, включая тех, кто находится сейчас в этом доме. Но не проходит и часа, как в дверь заскреблись.
– Салли? – Слышу тихий голос и поднимаю голову. – Откроешь мне?
Я встаю с кровати, подхожу к двери, хотя вовсе не уверена, что хочу лицезреть подругу Маркуса. Но дверь я все же открываю, нахмурив брови.
Яна тут же юркает в комнату, принимается вертеть головой, оглядываясь.
– Я думала, вы уже уехали, – говорю я, плюхаясь обратно на постель.
– Завтра с утра, – отвечает, проводя пальцем по столу, задевая ноутбук. – Интересный выбор интерьера. Я думала, что тебе бы больше подошла комната по соседству.
– Теперь нет, – просто отвечаю, недовольно фыркнув.
– Вижу.
Яна сделала ещё круг по комнате, остановилась на пару минут возле окна, посмотрела на улицу, затем присела на кровать возле меня.
– Почему ты игнорируешь Марка?
– А почему я не должна этого делать? – Задираю брови на лоб.
Яна не шелохнулась. Она лишь сделала глубокий вдох и вновь спокойно посмотрела на меня.
– Он беспокоится о тебе, и он – твой брат.
– Не нужен мне никакой брат, – нервно отвечаю, почесав затылок. – Раньше не нужен был, а сейчас – тем более.
– Ты можешь обмануть меня, но себя тебе не обмануть, – усмехается Яна, вызывая тем самым скрип моих зубов. – Ты очень хочешь быть кому-либо нужной. Тебе нужно внимание родных.
– Но они мне не родные. – Упрямо поджимаю губы.
– Ты ошибаешься. Вы не чужие. Вы – родные.
– Лео мне не отец.
– Это неважно. Кровь – это ещё не показатель родства.
О чем говорит эта иностранка? Она вообще нормальная? Если не кровь – показатель родства, тогда что вообще им является.
Видимо, моё лицо – открытая книга. Яна понимающе улыбнулась, но по её лицу скользнула тень грусти. Она опустила глаза в пол, словно провинившийся ребёнок.
– Маркус тебе не рассказывал, как я здесь оказалась? Почему переехала сюда?
Из России?
– Нет, не рассказывал, – буркнула я, пытаясь понять, к чему она клонит, и как это связано со мной.
Маркус мне ничего не рассказывал – мы не настолько близки, чтобы делиться информаций – но это не значит, что я не слышала множество сплетен касательно семьи Палмер. В городке поговаривали, что мать Яны – знаменитая балерина – бросила их, когда та была ещё ребенком. Целью её матери было удачное замужество, и она его добилась.
Но слухи не всегда правдивы, уж мне-то можете не заливать, поэтому я понятия не имела, чему можно верить, а чему как раз таки верить не стоит.
