— А ты ревнуешь, Галл? Или завидуешь? — ухмыльнулся Макбрайд, сразу переходя в атаку. — Да что ты понимаешь в привязанностях? Лучше спроси у Ардала или Катэйра, их тоже возмутили наши объятия?
— Галл, не выдумывай. Все было нормально, без перегибов, — строго произнес главный лекарь. — Наша девочка сильная целительница и лечит одним прикосновением. Она погладила Бирна по голове для того, чтобы с ним не приключился удар. Ты же видел, какой он был красный. Или в угоду тебе, ей надо было позволить ему свалиться?
— Я тоже считаю, что все выглядело вполне невинно, — включился в разговор Ардал и не удержался от упрека: — А вот тебе, Галл, не мешало бы хоть один раз показать свою привязанность к Лаки. Фицджеральд никогда не посмел бы так себя вести, если бы не был уверен в твоем равнодушии.
От возмущения Ардал забыл о всякой вежливости и выплеснул эмоции на своего владыку, пытаясь достучаться до его сердца.
— Вспомни, как он смеялся, когда она сказала: «Дедушка любит меня и не поверит вам». Он был уверен, что дедушка как раз и поверит, причем без всяких доказательств. И сегодня ты позволил Килпатрику оскорблять Лаки. Он совсем не выбирал выражений, чувствуя безнаказанность. Так может ты его сделаешь своим преемником и наконец угомонишься? А то сначала тебя разочаровал Антэн, теперь его дочь. Тебе не угодишь. Только учти, Антэн еще может простить несправедливость, но Лаки — никогда.
— Отпусти ее, — вновь вступил в спор Катэйр. — Ты ведь не считаешь Лаки преемницей, иначе не позволял бы всем унижать ее. За отказ Антэна ты наказываешь его дочь, заставляя ее жить, словно в тюрьме, без любви, без радости, без счастья. Это несправедливо. Сколько еще Лаки отвечать за отца, чтобы ты успокоился?
— Причем здесь Антэн? Что ты придумываешь? — вскинулся Галлард, недовольный резкой отповедью друга, который всегда поддерживал его во всем.
— Не злись, Галл, они правильно говорят, — тяжело вздохнул Бирн. — Лаки ничего хорошего не видела в Дармунде. Мы испортили ей жизнь, я так в особенности, стараясь воплотить свои мечты о наследнике, сильном и смелом. Вот она и выросла смелой до безумия. Никто в этом мире не держит ее так крепко, чтобы она боялась его потерять. Лаки живет по своим законам, и просто вычеркивает из своей жизни всякого, кто пытается ей указывать. А тебя и вычеркивать не надо, ты ей и так чужой. Дай девочке шанс изменить жизнь, отпусти ее. Пусть найдет себе того, ради которого будет жить по закону любви.
— С чего вы взяли, что Лаки мне не нужна, и так настаиваете отказаться от нее? — прошипел Галлард сквозь стиснутые зубы. — Почему вы решаете за меня? Я еще не умер! — яростно выкрикнул он. — Я сам решу, что мне ответить Лаки! Уходите все! Немедленно!
Галлард кричал на своих друзей, как на злейших врагов. Таким они не видели его даже, когда решалась судьба Антэна.
— Пошли вон, советчики! Своих правнуков прогоняйте!
Члены совета торопливо вышли, а глава клана заметался, как тигр в клетке, не находя себе места и швыряя от злости все, что попадалось под руку. А затем тяжело опустился в кресло, и целый день провел в раздумье, не зная, что ему делать.
В полночь Галлард вышел из своей резиденции и направился к воротам Дармунда. Подойдя к вековому дубу, он прижался лицом к его стволу и прошептал:
— Ангел, прошу тебя, помоги. Моя правнучка Лаки хочет покинуть меня. Я не могу ее потерять. Она самое дорогое, что у меня есть. Пожалуйста, помоги убедить ее остаться.
И с поникшей головой он медленно побрел обратно в свой одинокий дом.
Конец
