Однажды он попросил одну довольно видную звезду разрешить сделать ее портрет. Она согласилась. Светлая блондинка с бледными голубыми глазами. На экране они всегда выходили белесыми. На фотографии Джимми глаза получились темные и выразительные. Она пришла в восторг, заявила, что это самое лучшее ее изображение за всю жизнь. Спросила, не может ли он так же снять ее на экране. Джимми растерялся и от смущения ответил — отчего же, конечно сможет.
Прошло несколько месяцев. И вдруг его вызывают в администрацию студии и сообщают, что он будет снимать картину. Он теперь оператор!
Бедняга пришел в ужас:
— Как! Я не умею этого делать!
— Ничего, сумеешь, бери камеру и снимай. Звезда требует только тебя. Иначе отказывается сниматься. Ты единственный сумел сделать ей темные глаза.
Как это получилось, Джимми и сам не знал. Он пошел в тот павильон, где снимал ее портрет, внимательно осмотрел его. Павильон был затянут черным бархатом. Не в этом ли разгадка?
Черным бархатом он плотно завесил свою камеру, провертел только дырочку для объектива. Дрожа от страха, начал снимать. Если ему по ходу дела надо было что-то сказать актрисе, он приподнимал бархат и снизу высовывал голову.
С этого началась его слава. По студии разнесся слух, что появился какой-то маленький человечек с восточным лицом. Он прячется за черным покрывалом и чуть ли не колдует — светлые глаза превращает в темные. Все голубоглазые звезды стали заигрывать с ним.
Свой первый самостоятельный фильм он снял в двадцать два года. Всего у него на счету более ста картин.
Однажды, став уже достаточно известным, он снимал картину с Мирной Лоу. В одной сцене — после бессонной ночи: помогала врачу принимать близнецов — она смотрится в зеркало и говорит: «Как я устала, измучилась, как я ужасно выгляжу…» Джимми терпеливо выслушал текст и сказал: «Вы выглядите прекрасно. Ваши слова звучат ерундой». Звезда, как всегда, красива, нарядна.
Лоу согласилась с ним, и они решили приблизиться к истине — смыли грим, стерли губную помаду, растрепали волосы.
Через день хозяева студии смотрели отснятый материал. Вызвали Джимми.
— Ты с ума сошел, — сказали они. — Где были твои глаза? Почему ты так ужасно снял Мирну Лоу?
Джимми объяснил, что иначе по сценарию получалась полная бессмыслица.
— Не твое дело, — сказали ему. — Наши звезды должны быть всегда прекрасны, а ты обязан снимать их еще лучше и красивее.
После этого печального случая ему стали поручать съемки подсобных планов — тексты писем, которые читает зритель, вывески, детали вещей. Он пошел выяснить, в чем дело.
— А это наказание тебе, — сказали ему, — за то, что ты изуродовал нашу звезду.
Джимми ушел с этой студии, с тем чтобы никогда туда не возвращаться.
Джимми Хау (Howe James Wong) — один из самых видных операторов Голливуда в тридцатые — сороковые годы. Он диктует, к нему прислушиваются, с ним считаются. Но жениться на белой он не имеет права и живет со своей очаровательной женой в незаконном браке.
Советским зрителям он был знаком по картинам «Северная звезда» и «Контратака».
«Макамбо». Клуб кинематографистов. Прием в честь советских гостей. Кого тут только нет! Льюис Майлстон — знаменитый фильм «Люди и мыши» по Стейнбеку. Очаровательный Жан Ренуар, несмотря на довольно почтенный возраст, безошибочно узнается по младенческому портрету, написанному его отцом. И Орсон Уэллс, и Джоан Крауфорд, Джеймс Стюарт, Эдвард Дж. Робинсон… И Вероника Лейн, и Оливия де Хевиленд… И Хемфри Боггарт, и Генри Фонда… И прославившийся в бесконечных сериях исполнитель роли Тарзана…
А сколько знаменитостей из всей Европы, загнанных Гитлером в Америку…
Мы, советские, вызываем интерес и симпатию. Наше триумфальное движение к победе началось. Подходят, пожимают руки, расспрашивают. Беседуем с довольно известной, очень красивой актрисой.
— Вы не знаете, кто этот маленький смешной человек? — спрашивает она.
Смотрю и не верю своим глазам:
— Это же Фейхтвангер!
— Кто-кто?
— Фейхтвангер! — Спохватываясь, вспоминаю, что нужно произносить точно, как они произносят, чтобы было понятно. Говорю на разные лады:
— Фейхтвангер… Файхтвангер… Фейхтвэнджер… Известный писатель Лион Фейхтвангер!
— Никогда не слыхала, — говорит она, — какой смешной, — и переходит к другой компании.
В зале душно. Народ все прибывает. Гудят голоса. Вылетают пробки. Звенят стаканы.
И вдруг движение в толпе, образовался проход — по нему стремительная пара. Он — небольшого роста, седой, в белом смокинге, она высокая, стройная, в черном. Боже мой! Чаплин!!!
Машина сворачивает с Беверли-бульвара. Роскошный, кажущийся пустынным район — Беверли-Хиллс. Ни одного пешехода на улице. Особняки скрыты зеленью огромных садов и парков, обнесенных высокими оградами. Частная жизнь их обитателей хорошо спрятана от любопытных глаз. Ни в одной телефонной книжке нельзя найти номера их телефонов. Это владения кинозвезд.
