Они заходят через боковую дверь в маленький зал, похожий на помещение, куда Имани в детстве ходила с матерью на дешевые распродажи. В комнате — человек двадцать, в основном худенькие женщины, которые кажутся смутно знакомыми. Модели, догадывается Имани. Есть и несколько женщин постарше — у них почти те же формы, что и у манекенщиц, но лица усталые и как будто потрепанные жизнью. Некоторые улыбаются, глядя на новоприбывших, но без особого пиетета.
Бекки помогает подруге расстелить коврик возле стены и садится, скрестив ноги и закрыв глаза. Имани отчего-то начинает нервничать. От здешних женщин исходит странное, но ощутимое напряжение. Зайдя в старенький туалет, она переоделась, но теперь, опустив глаза, понимает, что забыла срезать ярлычки. «Посмотрите на меня, я никогда раньше не занималась йогой». Для чего она притворялась целый день? В чем цель? Имани кажется, что ее выбросили из лодки посреди огромного озера и велели плыть к берегу. Она шепчет Бекки:
— Я слегка преувеличила насчет йоги… я была всего на одном занятии. И у меня не очень хорошо получалось. Наверное, мне лучше уйти.
Бекки берет подругу за руку:
— Ты никуда не пойдешь. Просто начни дышать. И все будет в порядке.
Когда Ли заходит в комнату отдыха, Тина складывает в картонную коробку спортивные майки и шорты. Они куплены в маленькой местной фирме, которая производит простую и довольно красивую спортивную одежду. Сотрудники фирмы несколько месяцев бегали за Ли, убеждая принять их продукцию, и теперь она с досадой убеждается, что все придется вернуть.
— Никто не заинтересовался? — спрашивает Ли.
— Нет.
Ли достает из коробки топик. Прекрасный светло-синий цвет. Топик достаточно длинный, чтобы не выставлять напоказ живот во время переворотов.
— Жаль, — говорит она. — Вещи очень милые.
— Фирма сама виновата, — замечает Тина. — Я сказала, что это безнадежно, а они все-таки прислали одежду. И теперь именно мне приходится отправлять ее обратно.
— И почему же они сами виноваты?
— Потому что прислали средние размеры. Кто тут будет их покупать?
Ли задумывается. Она гордится тем, что ее занятия привлекают мужчин и женщин разной комплекции.
— Не сомневаюсь, что вещи многим подойдут.
— Я не шучу. Женщины, которые занимаются йогой, ни за что не купят вещь «среднего» размера. Это же равносильно оскорблению. Слово «маленький» и то выглядит сомнительно. Пусть начинают с XXXS. Или даже с 4XS.
Ли думает: «Было время, когда это имело для меня смысл. Но к счастью, оно миновало».
Она заходит в кабинет и пытается сосредоточиться. Ее ожидает насыщенный день. Через двадцать минут — занятие, а потом она поедет домой, чтобы встретиться с Аланом и людьми из «Мира йоги» для предварительного обсуждения.
Ли привыкла готовиться к занятиям, делая пометки на карточках. Она записывает позы, которые намеревается пройти, и метафоры, которые хочет использовать, а иногда цитаты и отрывки из стихотворений, которые можно прочесть во время савасаны. Она училась йоге в Нью-Йорке, окончила медицинский колледж и вдобавок серьезно занималась танцами в студенческие годы. Но Ли не сомневается, что хорошим наставником ее делает странная способность взглянуть на человеческое тело и угадать степень напряжения и страха. Как правило, Ли не так уж много записывает, предпочитая держать приблизительный набросок урока в голове и делать лишь то, что кажется правильным по ситуации.
В студии сегодня всего восемь человек, в том числе Грациэла. Ли знает, что у девушки есть потенциал, но она даже не ожидала, что танцовщица окажется настолько старательной. Ли садится на пол перед учениками, кладет руки на колени и спрашивает:
— Есть у кого-нибудь проблемы или травмы, о которых мне следует знать?
В наступившей тишине Ли слышит внутренний голос: «У меня! У меня есть травмы, и ты должна о них знать. Позаботься обо мне! Измени привычную программу!» Но она изо всех сил старается заглушить его и говорит:
— Запомните, главные здесь — вы. Я присутствую лишь для того, чтобы направлять вас и помогать, если понадобится. Давайте начнем.
Под руководством Ли Грациэла проделывает восстановительные позы, то есть принимает определенное положение, притом не очень замысловатое, и очень долго остается в нем, в то время как остальная группа занимается чем-то другим (они двигаются!). Ли поглядывает на Грациэлу, чтобы убедиться, что девушка… восстанавливается. Самое странное заключается в том, что физически это едва ли не самые простые вещи из тех, что доводилось делать Грациэле в жизни. Но расслабиться и проявить терпение — до невозможности трудно.
Грациэла лежит на коврике, подсунув под бедра подушку, а под голову блок (то и другое установила Ли). Фактически она ничего не делает. Даже позу ей не позволили принять самостоятельно, потому что Ли манипулировала ее руками и ногами. Тем не менее лежать спокойно так трудно, что Грациэла готова расплакаться.
