Развернув тетрадку на нужную страницу, Мишка, следуя в ней своим эскизам, принялся закрашивать пустые стены подъезда.
Уроки закончились. Последним уроком была химия, на котором Шалаев снова решил ничего не делать. И вот он стоит в кабинете директора вместе с химичкой, которая вешает лапшу директрисе о том, как юноша наплевательски относится к её предмету. Хотя тот всего-то не принёс тетрадь по лабораторным.
Прослушав лживые лекции о том, какой он плохой, Миша всё же решает спросить:
– Я свободен?
– Нет, – ответила Федосия Витальевна, директриса. – Хочу поговорить с тобой. – И в ту же секунду косится на Розу Елизаровну. – Лично.
Надеясь насладиться тем, как директор будет бузить на своего “любимого” ученика, Роза недовольно чавкнула, встала со своего места и вышла из кабинета.
Проводив её взглядом, Федосия Витальевна вновь посмотрела на Мишку.
– Садись, – она указала ему на стул, на котором до этого сидела химичка.
Парень с отвращением посмотрел на этот стул и уже собирался заткнуть ноздри, но под тяжестью страха и безысходности бросил сумку, сжал пальцы и сел.
Директриса начала разговор с Михаилом, обращаясь к нему следующим образом:
– Миш, я уже давно наблюдаю за тобой, с момента твоего поступления в нашу школу. И я замечаю, что ты не ценишь то, что мы стараемся для тебя сделать. Понимаю, ты утомляешься после учебного дня, появляется нежелание что-либо делать, особенно домашнюю работу. Конечно, я и сама была школьницей. Такой же, как и ты…
Миша смиренно молчит. Ему этот “разговор по душам” только на нервы действует.
– …и даже сейчас, занимая такую непростую должность, я как-то умудряюсь всё успевать, и даже отчитываться о проделанной работе. Пусть и жертвуя для этого немалым здоровьем… И весь наш персонал тоже жертвует. И Роза Елизаровна в том числе… Да, по большому счёту ничего за это не получаем.
“Ты бы ещё прошлась по тому, кто у вас эти деньги забирает, а то я уже заебался слушать, какая у неё зарплата маленькая и что никто со мной сидеть после уроков не будет!”
– Но ты же способный парень с безупречной работоспособностью и хорошим интеллектом. Более того, твоё интеллектуальное развитие выше среднего. Выше, чем у твоих одноклассников. Но в то же время можешь быть ленивым, не так ли? – и ожидает, пока Мишка что-нибудь из уст своих протолкнёт.
А Миша по-прежнему сидит молча, любуясь шторами и не представляя, что сказать. Федосия Витальевна щёлкнула пальцами перед глазами парнишки, после чего тот оживился, повернулся к директрисе и сделал мудрую гримасу, как будто всё это время внимательно слушал её.
– Мне переспросить? – Федосия Витальевна щурит глаза, скрещивает руки на груди и облокачиваешься на спинку стула.
– Достаточно. – Мишка встал со своего места, дёрнул за ручку и вышел в коридор, не забыв со всей дури хлопнуть дверью.
Мишка не шёл, а буквально нёсся, мчался по коридору, кипя от ярости. Возмущение прямо-таки переполняло его.
“Видите ли, “я умудряюсь всё успевать и ДАЖЕ отчитаться о проделанной работе, пусть и жертвуя своим здоровьем”. Ага-ага, “и Роза Елизаровна тоже”. Ну и мне, конечно, интересно услышать, как эта сука только и делает, что притворяется великомученицей, чтобы в лишний раз самоутвердиться за счёт меня! Да и Вы, Федосия Витальевна, тоже хороша, раз верите во всю эту чепуху и тоже её защищаете! Федосия Витальевна, ну будьте человеком – делайте свою работу, НАСТОЯЩУЮ работу!.. И Розе заодно посоветуйте так сделать. Нежели мне слушать то, как вы тут сопли о копейках за ваш “великий и неблагодарный” труд распускаете! Нытики хуевы… Тьфу!”
Прозвенел звонок. Мишутка лихо застегнул куртку, перекинул сумку через плечо и направился к выходу. Там его уже заждались.
– Ну, рассказывай, – вопрошает панк. – Что-то ты долго там. Всё хорошо?
– Потом, – отмахивается Шалаев. – Идём лучше, куда ты п-просил.
– Ага, понял, – и за ним вслед.
Где-то за искомым пунктом назначения что-то зашуршало. Причём шуршало довольно долго, как будто кто-то рылся в кушерях. По таким чутким шорохам можно было предположить, что, вероятно, по зарослям ползает экзотическое животное в поисках еды.
