– Сейчас времени нет, потом всё объясню, – ответила Мария, вручая Себастьяну огромную картонную коробку. – Иди за мной, – она утащила внимательно подмечающего всё своими большими тёмными глазами Себастьяна на кухню, открыла шкафчики и приказала: – Складывай всё отсюда в эту коробку.
– Но…
– Некогда, некогда!
– Ты должна мне многое объяснить, очень многое! – схватил Марию за руку Себастьян.
– Потом! Сейчас времени нет!
– Вр-ремени нет! Нет вр-ремени! – раздался гнусавый голос из другой комнаты.
– Это что, твоя мать? – подскочил от неожиданности Себастьян.
– Нет. Её попугай, – ответила Мария. – Помогай.
Она открыла кухонный шкаф и принялась выгребать из него в картонную коробку упаковки чипсов, «Биф Джерки» и прочих каких-то, как их принято сейчас называть,
А что же Себастьян? Он повернул свою бейсболку козырьком назад и включился в работу, вот и всё. Спросил только, когда коробка была забита под завязку:
– Зачем мы упаковали столько этой дряни?
Мария ничего не ответила, просто заклеила коробку клейкой лентой и написала на ней чёрным фломастером:
Когда на кухне всё было закончено, Мария вручила Себастьяну новую пустую коробку и потащила в материнскую спальню. Распахнула дверцу своей кладовки и распорядилась, указав рукой на висевшие в ней шубы:
– Вот шубы, вон там пустые коробки. Укладывай их.
Себастьян бросил свою коробку на пол кладовки, прямо на постель Марии и спросил:
– Здесь что, спит кто-то?
Мария, разумеется, не ответила и на этот раз, молча упорхнув назад на кухню. Вернулась оттуда с мусорным мешком и принялась сдирать и запихивать в него некрологи со стен спальни.
Обои на очистившейся от газетных вырезок стене были намного светлее своих замаслившихся потемневших собратьев на других стенах.
В кладовке чихнул Себастьян. Пыли наглотался, должно быть. Раздался его жалобный голос, подтвердивший догадку Марии:
– У меня аллергия на пыль.
И снова заскрипели вешалки.
Мария закончила сдирать некрологи, стёрла пыль с пальцев и взглянула на доброе бабушкино лицо, смотревшее на неё с выцветшего от времени плаката. Затем осторожно сняла плакат – от него пахло как в доме миссис Фишер, чем-то горьким, печальным. Старостью, наверное.
Миссис Фишер. Если они с Себастьяном поторопятся, то успеют съездить к ней и вернуться раньше её матери с мистером Фоксом. И Себастьян мог бы помочь им ещё больше времени выиграть, если бы поторапливался и не задавал лишних вопросов.
Мария аккуратно свернула плакат в трубочку, склеила скотчем, чтобы он не разворачивался, а обернувшись, увидела Себастьяна. Он вытащил из кладовки тяжёлую картонную коробку и спросил, отдуваясь:
– А матрас и одеяло тоже сворачивать?
– Оставь пока, – ответила Мария и, приняв от Себастьяна коробку, потащила её на кухню.
– А где твоя спальня, Мария? – робко спросил он ей вслед.
Мария в очередной раз проигнорировала его очередной вопрос, налила на кухне воды в пластиковый стаканчик, медленно выпила её, лихорадочно прикидывая, что сказать Себастьяну, но так ничего и не придумала. Во всяком случае, говорить ему о том, что она живёт в кладовке, Мария не собиралась, особенно теперь, когда она успела повидать комнату, в которой живёт Себастьян. Неловко ей было бы признаваться в этом. Стыдно.
– Нам нужно как можно быстрее всё упаковать, чтобы я успела отвезти тебя на поиски сокровища. Ты всё ещё хочешь найти его, не так ли? – спросила она.
– Да, хочу, конечно, но что происходит
– Сейчас нет времени всё это объяснять. Потом расскажу, – покачала головой Мария.
Закончив складывать на кухне упакованные коробки, Мария надела туфли.
– У тебя есть с собой карточка на метро? – спросила она у Себастьяна.
– Есть. А куда мы едем?
– Спорим, я быстрее тебя до входа в метро добегу? – Мария вытолкала Себастьяна на лестницу, захлопнула дверь своей квартиры и первой бросилась бежать.
– Эй, подожди, так нечестно! – крикнул Себастьян, бросаясь в погоню.
Так они и долетели до метро, ловко уворачиваясь от играющих на тротуаре детей и прогуливающихся по нему собак.
Сердце трепетало в груди Марии, словно вырвавшаяся из клетки на свободу птичка.
