– Дело в том, что она начала как-то странно вести себя, – почувствовав себя увереннее, принялась сочинять на ходу гадалка. – Стала надолго пропадать из дома без моего разрешения. А теперь вот толкует о каких-то
– Неправда это! – вскрикнула Мария. Мадам Фортуна так нагло всё передёргивала, так всё искажала и перевирала, что терпеть это было ну совершенно невозможно. Ну и что с того, что эта женщина заботилась о ней когда-то давно, в детстве? Она аферистка и лгунья, и её необходимо остановить пока не поздно, иначе эта «ясновидящая» ещё стольким людям жизнь испортит!
О’Мэлли удивлённо взглянул на Марию, а ей самой не верилось, что она сказала это вслух. Но раз так, то надо быть последовательной и стоять на своём до конца. И если есть нас свете хоть какая-то справедливость, то офицер О’Мэлли должен понять, что Мария права, а мадам Фортуна – нехорошая женщина. Очень нехорошая.
Полицейский смотрел на Марию с явным сочувствием, и она добавила, сердито посмотрев на мачеху:
– Она лжёт. Со мной всё в порядке.
– Вот эта дама, – указала мадам Фортуна на мисс Мэдиган. – Эта дама приходила ко мне домой. Не знаю, что ей наговорила моя дочь, но ничего противозаконного я во время этой встречи не совершала, могу поклясться! – она устало поднесла руку к своему тюрбану и слабым голосом продолжила: – Ах, офицер! Знали бы вы, как я страдаю оттого, что моя дочь отбилась от рук и мне так тяжело стало держать её под своим контролем!
– Лжёт! Она опять лжёт! – воскликнула Мария. – Никаких неприятностей я ей не доставляю. А пыталась я всего лишь найти сокровище миссис Фишер!
– Вот видите, офицер! – развела руками мадам Фортуна. – Сокровище! И откуда только такие мысли ей в голову приходят, хотела бы я знать! – и дрожащим голосом добавила: – Ведь я только помочь ей хочу, офицер! Только помочь, и больше ничего!
– Ложь! – крикнула Мария. – Она снова всё переворачивает с ног на голову!
– Не перечь своей матери, Мария, – подал голос мистер Фокс. – Могу подтвердить, что мадам Фортуна права. Её дочь – возмутительница спокойствия и очень странно себя ведёт, это точно.
Офицер О’Мэлли задумался, резче обозначились морщины на его лице. Казалось, он готов уже был принять решение в пользу мадам Фортуны, но тут к нему подошла женщина-полицейский и сказала, тронув О’Мэлли за рукав:
– Мне кажется, вам нужно это услышать.
О’Мэлли отошёл к группе полицейских, окруживших Гудини. А попугай, явно польщённый таким вниманием, с упоением рассказывал им.
–
– Умница, – подбодрил его один из полицейских. – Ну, расскажи нам ещё что-нибудь!
–
– Заткнись! – крикнула ему мадам Фортуна.
–
Офицер О‘Мэлли в три длинных шага вернулся к фургону. Здесь он присел на корточки перед Марией и спросил, глядя ей прямо в лицо:
– Что это за сокровище? И где миссис Фишер?
– Моя мачеха и мистер Фокс связали её и Себастьяна. Они там, – указала она рукой на здание у себя за спиной. – Нужно освободить их.
Офицер О’Мэлли выпрямился, посмотрел на мадам Фортуну и мистера Фокса и приказал:
– Арестуйте их.
Женщина-полицейский тут же надела обоим аферистам наручники, с пулемётной скоростью зачитывая им правило Миранды. Помните, что это такое? Правило Миранды – это напоминание о том, что по закону задержанный может хранить молчание и отвечать на вопросы только в присутствии своего адвоката. Затем она провела их мимо мисс Мэдиган и супругов Голдштейн и стала усаживать в полицейскую машину.
– Ты от меня не избавишься, Мария, нет! – крикнула мадам Фортуна. – Очень умной себя считаешь, да? Так это я сделала тебя такой, я! А растоптать ты меня не сможешь, не надейся даже!
– Можешь отвести меня к миссис Фишер и Себастьяну? – спросил офицер О’Мэлли, кладя руку на плечо Марии.
Мария чувствовала себя на седьмом небе, по лестнице она не шла, не бежала – плыла, летела по воздуху, словно невесомый, наполненный гелием шар.
Хлопали двери. Это полицейские бесконечной чередой входили и выходили из квартиры миссис Фишер. Скрипя валявшимися на полу осколками стекла, прошёл мимо пианино полисмен, неся в руках стаканчик кофе и бумажный пакет с пончиками. Он нырнул в появившееся в стене на месте зеркала отверстие, прошёл по длинному коридору, затем спустился по лестнице в подвал. Подошёл к выстроившимся по кругу книжным полкам, где офицер О’Мэлли беседовал с двумя подростками и пожилой женщиной. Полисмен положил пакет с пончиками и передал стаканчик офицеру О’Мэлли, который отхлебнул из него и кивнул.
– Итак, на чём мы остановились? – спросил он.
Миссис Фишер обнимала Марию за плечи. Себастьян стоял рядом с Марией перед своими родителями.
