«…Окружение все стягивалось, и партизаны из окрестных сел вынуждены были отойти в горы. 24 декабря партизанам пришлось сделать тайный блиндаж. Григорий Степанович заболел и слег. Однако предатель выдал отряд и указал его месторасположение жандармам. Больной, истощенный, Григорий Степанович упал от первого залпа. Мертвого, его вместе с другим раненым партизаном — Рафаиловым через Риш и Александрово привезли на площадь села Смядово и распяли на телеграфном столбе. Рафаилова расстреляли в Шумене.
В сентябрьские дни 1944 года колонна освободителей остановилась на площади перед этим столбом. Офицера обняла женщина и сквозь слезы рассказала ему о недавней трагедии. Тот повернулся и отдал какое-то приказание. Чуть позже один из советских солдат быстро влез на столб и из-под гимнастерки достал алый стяг. Он затрепетал на ветру, как крыло чудесной птицы».
Мне, одному из воинов 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола, хорошо памятны сентябрьские дни 1944 года в Болгарии. Красивая была осень! И виноградники — до того таких нам видеть не приходилось — походили на ковер.
Мы вошли в Шумен без потерь, но болгарский народ знал и сейчас знает и помнит те огромные утраты, которые мы понесли на пути в Болгарию, прежде чем принесли ее народу свободу.
Вскоре наша бригада стала именоваться Шуменской танковой бригадой имени Челябинского комсомола. Вот с той поры и зародилась крепкая дружба между уральским и болгарским городами.
Мне идет 72-й год. Много это или мало? Много, если дать этому возрасту абсолютную оценку. Не слишком, если, например, знать, что моему другу профессору Максу Зейдевицу из Дрездена (ГДР) исполнилось 85 лет и что он сегодня еще трудится в полную силу. Недавно, в 1976 году, в Берлине вышла его автобиографическая книга «Стоило жить».
Мой жизненный путь был значительно менее богат событиями, но и мне хочется повторить слова друга: «Стоило жить». Иногда мне задают довольно банальный вопрос: «Если бы вам пришлось прожить жизнь заново, вы хотели бы повторить все, как было?» И я всегда отвечаю: «Да!»
Хотя были, конечно, в моей жизни периоды очень тяжелые. Когда, например, я был безработным в Берлине в 1931—1932 годах и из-за отсутствия средств к существованию был доведен до отчаяния.
Но если бы я сам, на собственном опыте, не испытал все «прелести» капиталистического строя, то вряд ли ощутил так глубоко те чувства социальной уверенности в завтрашнем дне, ту социальную справедливость, которые нашел на своей второй Родине — в Советском Союзе.
Я родился в 1907 году в городе Бойтен, Верхней Силезии, Германии (сегодня Бытом, Силезо-Домбровское воеводство, Польская Народная Республика).
Мой отец перебрал в жизни немало профессий, занимался самыми различными делами. Был управляющим электротехническим магазином, совладельцем ликероводочного завода, страховым агентом, управляющим заготовительной конторой вторсырья, совладельцем фирмы оптовой торговли металлической посудой… Жил по принципам делового мира: «Если дело перспективное, обещает прибыль, я им займусь, если нет — я его брошу».
Отцу долгое время везло. Однако, когда в 1929 году Германию охватил экономический кризис, он потерпел банкротство. Доведенный до отчаяния, пытался покончить жизнь самоубийством. Некоторое время спустя он даже нашел новую работу: бывший его конкурент принял его к себе на завод рядовым рабочим.
Банкротство отца лишило меня возможности продолжать учебу. К счастью, один из моих учителей — профессор Берлинского втуза Франке помог мне устроиться на временную работу. Установленная зарплата все же позволила мне завершить образование.
Мой непосредственный руководитель, начальник радиолаборатории, обещал зачислить меня в штат по окончании института. Еще тогда, во время подготовки к экзаменам, я женился на любимой девушке.