– Пора спать, – помрачнев, сказал отец и отвернулся от тусклого света масляной лампы. – Пусть никто не заходит в его комнату, что бы ни случилось.
Конечно, требовалось это отметить. В узком семейном кругу. Никто, кроме них самих, не должен знать, что Рафик вернулся после учений и скоро уйдет воевать. Мать решила, что лучше всего подойдет сытное бирьяни. И отправила Хадра на рынок за бараниной, пояснив, что рыба и курица порядком поднадоели и она решила расстараться. Они убрали остатки ночного пиршества и успели разойтись по постелям задолго до того, как проснулись слуги. Тем не менее Гафур не мог не заметить, что вчера было гораздо больше яиц: «Ума не приложу, как так вышло!» И Хадру поручили купить еще три дюжины. Мать решила, что вечно скрывать от слуг возвращение сына все равно не выйдет, так что, когда он проснется от долгого сна, она им расскажет.
Как же крепко он спал! Умаялся, верно. Пару раз мать очень тихо заходила к нему в комнату – лишь послушать, как он дышит. С раннего детства Рафик полюбил по-бандитски натягивать простыню на лицо так, чтобы были видны лишь глаза. Длинные, как у Рапунцель, волосы разметались по подушке. И впрямь чересчур. Как проснется, надо будет ими заняться. Ей ни разу в жизни не приходилось стричь мужчину, но она верила, что справится.
Помочь с бирьяни взялись все домашние. Бабушки терпеливо чистили орехи, а младшие перебирали рис из свежераспечатанной пачки, освобождая его от камешков и мусора. Гафур чистил лук и готовил кашицу, в которой будет мариноваться мясо. Мать велела отнести в садик позади дома, вывесить и выбить ковры. И даже подумывала, а не постирать ли диванные наволочки и покрывала. Знать бы раньше, что Рафик вернется. Хотя оно и к лучшему – так, как вышло.
Около половины шестого вечера он наконец зашевелился, проспав почти полсуток. Выглядел юноша чистым и отдохнувшим, а чересчур длинные свои волосы расчесал, и теперь они ниспадали на плечи. Каким-то образом он умудрился сбрить бороду. Теперь его никак не укроешь от слуг, и семейство, столпившееся на кухне и в гостиной, негромко, но радостно приветствовало его. Бина и Долли подбежали к храброму брату и обняли его, а за ними и Аиша, прильнув к его ногам.
– Мама, я готов к пытке! – заявил Рафик. – Тащи ножницы.
– Какой ты славный! Я должна сфотографировать тебя с длинными волосами прежде, чем подстричь их. Надо было сделать фото до того, как ты сбрил бороду.
– Ладно тебе, мам! – смеясь ответил он.
– Тогда хорошо. Сделаем это на веранде, как всегда.
Но она сообразила, что лучше бы Рафику никому не попадаться на глаза. Не стоит выпускать его из дома. Назия принесла простыню и расстелила ее под стулом с прямой спинкой. Мать принесла ножницы для ткани, с зубчатыми лезвиями. Девочки завороженно придвинулись поближе. Они никогда прежде не видели, как стригут брата.
Но Рафик уверенно сел на стул:
– Мама, моя голова – в твоих руках!
