В этом году владельцы фирмы решили воспользоваться декабрьским затишьем и сделать в офисе ремонт. Навести немного блеску – положить новую ковровую дорожку, поставить новые столы и лампы, кое-что подкрасить. Офис обновляли каждые пять лет. Грэм Лидгейт жаловался, что с предыдущего ремонта все подорожало. «Я сомневаюсь в целесообразности этого мероприятия», – заявил он мистеру Норрису, художнику-декоратору. Но люди хотели покупать дома в агентстве, похожем на картинку из журнала, хотели видеть мягкие ковры, блестящее стекло, яркие гладкие стены и удобную современную мебель, а не пыль и беспорядок. Ремонт был необходим, и ремонт сделали.
– Я просто не понимаю, что происходит, – сказала Кэрол. – Всегда-всегда аврал начинался в последнюю неделю февраля. Такое ощущение, будто я позвала друзей на день рождения, а никто не пришел.
– Люди не знают, что будет в этом году с ценами, – ответил Стюарт. – Вот и выжидают. Но вообще-то сегодня к вечеру одна семья приедет смотреть дом.
– На какую сумму они ориентируются?
– Четырнадцать – восемнадцать. Мистер и миссис… – Стюарт покопался в бумагах на своем столе. – …Мистер и миссис Шарифулла. Только приехали в Англию. Довольно молодые.
– Мистер и миссис как-как?
– Шарифулла. У меня для них есть пара домов в Лоджмуре, и, думаю, тот коттедж на Акр-авеню тоже можно показать.
– Акр-авеню будешь показывать, только если в Лоджмуре им вообще ничего не понравится. Они откуда?
– Откуда-то с Востока. Из Индии, кажется. Нет, из Пакистана. Хотя нет, не знаю.
– Тогда в Лоджмур они не захотят. Там все продувается северным ветром. Дом на Акр-авеню им продавать нельзя – забудь. Акр-авеню – это совсем близко от нас. А чем занимается мистер…
– Мистер Шарифулла. Точнее, он доктор Шарифулла. Не в том смысле, что врач. Он будет преподавать в университете. Я их с женой не видел – они приехали вчера, когда ты брала отгул, а я показывал дом в Стамперлоув и только время зря потерял. Ими занимался мистер Лидгейт. Сказал, очень славные люди.
– Ну, наверное, могло быть и хуже, – сказала Кэрол. – Моя двоюродная сестра Сьюзен живет напротив восточной семьи – в Круксе, но она говорит, что в Брумхилле. Они, по ее словам, тоже славные люди. Муж – фармацевт, держит аптеку в Мэйноре. Ну, должен же кто-то и в аптеке сидеть. Соседей, конечно, не выбираешь, но люди наводят справки, и нельзя их за это винить.
– Какие справки? – спросил Стюарт. На губах у него заиграло что-то близкое к усмешке.
– Перестань, ты прекрасно знаешь, какие справки. Пойду-ка я принтеры настрою. Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. В Лоджмуре, я думаю, жаловаться не на что. Они, наверное, захотят и про школы узнать, если дети есть. Среди них, полагаю, попадаются очень милые люди, но сама я таких соседей не захотела бы. Это может прозвучать… В общем, все дело в запахе. Не от них – от их готовки. Иногда такое, конечно, приятно, но сидеть у себя в саду и нюхать это с утра до вечера – нет, спасибо. Извини, но говорю как есть.
– Вот поэтому, – сказал Грэм Лидгейт, – я и попрошу тебя, а не Кэрол показать мистеру и миссис Шарифулла дома. А вот и они, смотрите, выходят из машины. Совсем неплохо выглядят, как вам кажется? Дама, во всяком случае, без сари и без платка. Мистер Шарифулла, как я уже говорил, уважаемый человек, специалист – любой будет счастлив иметь такого соседа. А их дочурка – просто прелесть. Кэрол, посмотри. Прелесть. Вот они идут, наши первые серьезные клиенты за весь день, если не считать того джентльмена в десять утра, а его, откровенно говоря, можно во внимание не принимать, так что давайте-ка все, а это значит, что и Кэрол тоже… А вот и вы, мистер и миссис Шарифулла, точнее, доктор и миссис, как вы вовремя, рад вас видеть. А это у нас кто?.. – Мистер Лидгейт протянул руку девочке в нарядном клетчатом платье и с розовой лентой в волосах.
Миссис Шарифулла – на локте у нее висела новенькая блестящая черная сумочка – заметно поежилась.
Мистер, а точнее, доктор Шарифулла тут же прикрикнул на дочь:
– Где твои манеры?! Пожми дяденьке руку. И скажи: «Приятно познакомиться» – этот дяденька подберет нам хороший дом. Вот так. Молодец. Вообще-то она у нас воспитанная.
– Просто застеснялась, – сказала миссис Шарифулла.
– Я прекрасно ее понимаю, – отозвался мистер Лидгейт.
– Видишь? – заявила Кэрол позже. – Английскому они выучились, говорят нормально, без этой своей тарабарщины, но ведь англичанами им никогда не стать. Грэм, ни один английский отец не закричал бы так на свою дочь, случись ей немного замешкаться. Дома, за закрытыми дверьми, он как пить дать лупит палкой и девочку, и ее мать. Эта женщина знает свое место, сразу видно.
– Кэрол, – сказал Грэм, – думать ты можешь все, что хочешь, но, пока мистер и миссис Шарифулла и другие представители их народа являются нашими клиентами, буду очень признателен, если ты прикусишь язык и не будешь распространяться на эту щекотливую тему. Скажешь такое в неподходящей обстановке – и тебя заклеймят как расистку.
Кэрол сделала большие глаза:
