Назия вернулась около шести. Не успев закрыть за собой дверь, начала жаловаться на жильцов в Уинкобанке, которых навязала ей Аиша. И почему она не остановилась на студентах? Дочь толковала, что приезжим из развивающихся стран жилье нужнее, а у мамы есть целых десять домов; почему бы не сдать два из них простым рабочим за разумную плату? Звучало весьма резонно, подруга Аиши, Джули, очень помогла: находила надежных жильцов и убеждала: мол, вам несказанно повезло. Снова она поддалась на уговоры детей и их робкие указания. Три года все было отлично: афганцы и силхеты попадались достаточно чистоплотные и добросовестные. Но с текущими обитателями что-то пошло не так. Двое начали водить местных девчонок – те приходили и уходили, когда им вздумается. Одного пришлось выселить, когда Назия дозналась, что он курит героин. К ее ужасу, сегодня один из дисциплинированных жильцов позвонил ей и расстроенно сообщил, что его кровать сломана. Когда она приехала, обнаружилось, что кто-то прыгал на ней до тех пор, пока не сломал: тихий Касим едва не плакал, обвиняя во всем соседа Шакура, – они уже ссорились и раньше. Назия заверила Касима, работавшего в ночную смену в гриль-баре на Эббидейл-роуд, что кровать заменят в самое ближайшее время. И обратила внимание, что туалет совершенно загажен. Дни Шакура в качестве ее жильца сочтены. Не думала, что придется об этом говорить…
…сказала она, открывая дверь, но…
…с этими больше проблем, чем со студентами из всех четырех домов, вместе взятыми…
И тут же издала радостный возглас:
– Мальчики!
– Не ждала?
Ну конечно ждала, но было так приятно притвориться, что приезд любимых сыновей – сюрприз для нее. А рассказы про Уинкобанк подождут. А это, должно быть, Мартин? Назия понятия не имела, как развлекать богатого друга своих детей. Хилари, что ли, привлечь.
– Нам будет очень его не хватать, – заявил за ужином Шариф.
Назия расстаралась и помимо бирьяни с курицей приготовила четыре макрели с тайскими специями, поджарила спаржу с чесноком и морской солью, приготовила морские гребешки и сделала салат собственного сочинения, с заправкой, подсмотренной в кулинарном шоу и слегка исправленной.
– Пап, не говори так, – сказал Раджа. – Он отлично выглядит. Лет десять, а то и пятнадцать точно протянет.
– Да твой отец не о том, что ему недолго осталось! – Назия стояла за спиной Омита, обслуживая его за столом. – Он продает дом и подыскивает что поменьше. Переезжает! Он не предусмотрел, что жить на пенсию так сложно. В любом случае ему предлагают пятьсот тысяч, и за эту цену он может прикупить симпатичную квартирку.
– Ничего себе! – удивился Раджа. – Я-то думал, ему тут нравится. А что это за семечки в салате? Лягушачья икра, что ли?
– Маракуйя, негодник! – отмахнулась польщенная Назия. – Мартин, вот вы с сестрой позволяете себе такое при матери?
Ужин закончился в девять вечера. Спать, конечно, никто не хотел. Назия отправилась в гостиную и достала с полки книгу. Она затылком ощутила взгляд мужа. Это был сборник старых рассказов про сыщика Фелуду. Должно быть, купили его в восьмидесятых и прислали им в подарок. Она обожала Фелуду, и мальчишки тоже. Книга пахла по-особенному. Поднеся ее к носу, она вдохнула запах сырой ткани, теплой, жаркой, йодистой влажности со стальным послевкусием. Так пахли все вещи, вывезенные из Дакки. С мгновение она раздумывала: а не почитать ли, как, бывало, в Дакке после ужина лет тридцать назад? Но нет, не пойдет.
– Ну и семейка! – заметил Мартин позже.
Они собрались потрепаться в комнатке Раджи, в пижамах. Раджа и Мартин сидели по-турецки на кровати, а Омит – на вращающемся командирском стуле, который его брат давным-давно, лет в двенадцать, выбрал для себя. Им жутко нравилось дурачиться: трое мальчишек в пижамах, только что пару раз сыгравшие в «Тетрис» – правда, где-то там, в банке, лежало полмиллиарда на троих. Мартин достал пакетик кокса, и все трое занюхали по «дорожке» на старом письменном столе Раджи. Что вызвало у Омита странное чувство; да и вообще он делал это исключительно за компанию.
– Ну у вас и семейка! Они же ненормальные.
– С чего это ненормальные?! – возмутился Раджа. – Все с ними в порядке.
– Ну кто покупает пластинки и даже не снимает с них обертку? Разве это нормально? Ну и еда, которой нас кормили, – вкусно, но что это? Неужели вы едите такое каждый день? И еще вот: ну, только что, за ужином… Ваша мать что делает? Когда вы сели, она поднялась и стала вас обслуживать и все подавать, будто какая-нибудь официантка. Это потому, что вы разбогатели?
– Нет, – ответил Омит. – Она так делала, даже когда нам было лет по десять, и всегда так делает. И для тебя тоже, хотя ты гость, – это другое.
– Все потому, что каждому дали по рыбьей голове, – предположил Раджа.
– Во-во, я заметил, – подхватил Мартин. – Омерзительно.
– Это потому, что мы теперь богаты, – сказал Омит. – Прежде они доставались отцу. А обслуживала она всегда – так уж заведено.
