Но Мафуз объяснил:
– У нас с женой заказан номер, вот письмо от вашей администрации.
Дверь осторожно отворили, и они вошли. Все время, пока Мафуз заполнял бумаги, в глубине дома мелькали лица: вот кабинет, а это кухня, а это комната отдыха. Но вот с оформлением покончено, и можно отправляться в номер.
– Красиво, – сказала жена после того, как закрылась дверь за девушкой, получившей скромные чаевые. – Ты очень добр ко мне. Спасибо за то, что привез меня в такую красивую гостиницу.
Он осматривал комнату: вполне приятную, с большой двуспальной кроватью под вышитым покрывалом, белым с позолотой туалетным столиком и окном с выступом, с видом на тихий переулок. И чувствовал, что они совершили огромную ошибку. Они пробудут здесь две недели – что делать целых две недели, когда на тебя все пялятся, да и еще и не поговорить друг с другом свободно?
– И чайничек, – ласково сказала она. – Я заварю нам чай, а после поезда остались кексы.
– Думаю, сейчас… – начал Мафуз, но тут в дверь постучали. Жена тут же удалилась в ванную.
– Добрый день, – произнесла дама. Пухлая, с сильно напудренным лицом, губы накрашены красным; пахло от нее чем-то сладко-цветочным; она улыбнулась, склонив голову набок. – Я миссис Харрисон, хозяйка «Пенмаррика». И хотела сказать…
Она склонила голову сильнее, точно хотела увидеть что-то за спиной Мафуза. Но его молодая жена пряталась в ванной. И смотреть было не на что.
– Можем ли мы сделать что-нибудь для вас и вашей супруги? – спросила миссис Харрисон. – Нет ли каких-либо особых пожеланий?
– Нет, благодарю вас, – ответил Мафуз. – Думаю, нам будет очень удобно.
– Хорошо, очень рада, – сказала миссис Харрисон. Помедлив, она дала волю своему замешательству. – А что вы желаете на завтрак? Что-нибудь особенное? А может, просто яйца? Вас устроят бобы с шампиньонами, тосты и каша?
– Вполне устроят.
Мафуз поблагодарил хозяйку и, решив не говорить, что она убедила его, что на столе не будет нехаляльного мяса, попрощался и закрыл дверь.
Жена вышла из ванной. Там она сняла паранджу. Он посмотрел на нее серьезно и ласково, с нарочитой теплотой; не нужно пугать. И вспомнил, что рассказывали дочь и сын: она начала носить паранджу всего два или три года назад, когда ей было семнадцать. Мафуз церемонно поблагодарил ее; она заварила чай. В номере уже были галеты, а жена привезла орехи, две вкусные сдобные булочки и несколько собственноручно испеченных пирожных: лимонных, кокосовых и шоколадных. И очень симпатичные английские глазированные кексы. Супруги вместе пили чай и ели сладости, и он объяснил ей, чем они будут заниматься в медовый месяц.
Как-то она сказала: «Брат велел просить тебя, чтобы ты был добр ко мне». Мафуз ощутил, как бьется его сердце. Несмотря на все, что с ней случилось, она еще такая юная! И он торжественно обещал: «Я всегда буду добр к тебе». Она-то спрашивала о том, как он будет себя вести в первую ночь. Он же имел в виду, что будет добр к ней всю жизнь.
Внизу англичане-постояльцы любопытствовали, кто этот мужчина из Ноттингема с женой, укрытой плотной черной паранджой. Он на всю жизнь запомнил, как обещал своей второй – юной – жене, что всегда будет добр к ней. Звали ее Фархана.
К пятому дню медового месяца их жизнь вошла в привычное русло. Миссис Харрисон рассказала ему об автобусных маршрутах к местным достопримечательностям, включая мыс Лендс-Энд. Отчего-то Мафуз решил, что это совсем рядом, ну, на окраине города, но оказалось, что ехать довольно далеко. Завтракали в гостинице: яйца-пашот вкрутую, каша и чай; молодая жена села лицом к стене и не видела, что посетители пялятся, как ловко она управляется ложкой и вилкой, выпростав руку из-под паранджи. Позавтракав, они отправились пешком на автобусную станцию. Прогулка выдалась приятной, хотя Мафуз не мог отделаться от ощущения, что они становятся местной достопримечательностью. На станции он сказал Фархане, куда они сегодня поедут: их ждали памятник, знаменитый вид и симпатичная деревушка у бухты. Она пришла в восторг. Тревожное чувство, испытанное тем, первым, утром больше не возвращалось. Потому ли, что Мафуз добр к ней? Или ей наконец понравилось быть женой? Она вполне справлялась, и он перестал задаваться этими вопросами. Теперь Фархана болтала без умолку: о детстве, о тетушках в Бангладеш, куда она ездила три раза; рассказывала про соседей и одноклассниц. Проезжая по зеленой сельской Англии, она то и дело восхищалась при виде лошади у ограды, островка желтых цветов среди зелени или радовалась внезапному ливню. Казалось, лишь Мафуз замечает, как неодобрительно смотрят на них и хмурятся остальные пассажиры, англичане. Его трогала радость, с которой она смотрела на мир, каким бы он ни был и каким бы ни стал впредь.
В среду ее муж решил, что пора ехать на мыс Лендс-Энд. Перед тем как они спустились к завтраку, он сказал это жене. Она захлопала в ладоши:
– Я так рада!
Фархана с нетерпением ждала этого, слышала, что там очень красиво, и больше всего на свете хотела побывать в месте, где заканчивается земля.
