А пока что он попытался помочь внуку одержать победу над благоухающим ванилью сливочным шариком. Но Нади решительно дал понять деду, что ни в какой помощи не нуждается. Маленькой ложечкой он копал и ввинчивался в глубины белого шарика, и делал это до тех пор, пока металл не заскреб по дну бокала.
– Хочу еще, – твердым голосом объявил он. Но тут Яари запротестовал. – В летнюю пору ты и в самом деле мог бы получить вторую порцию мороженого. Но зимой вполне достаточно одной. Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, – он обращался к обоим внукам, – мой папа вообще не подумал бы угостить меня зимой мороженым.
– А твой папа еще жив? – спросила Нета.
– Конечно. А ты разве не помнишь, как мы были у него в гостях на Рош хашана[14]?
Нета помнила. Прадедушка сидел в кресле с большими колесами и все время подрагивал, что заставляло ее каждый раз тоже вздрагивать. И Нади тоже помнил – на него неизгладимое впечатление произвели колеса.
Снаружи снова забарабанил дождь. То ли из-за погоды, то ли из-за Хануки в кафе набилась уйма народа, и совестливому Яари захотелось освободить для кого-нибудь попусту занимаемый ими столик. Но куда податься? Даниэла знала, как можно разговорить внуков – не в последнюю очередь потому, что сама была учительницей, но, главным образом потому, что знала каждого из учителей, знала их всех по имени, точно так же, как знала, с кем ее внуки играют, ссорятся и дружат. Но сам Яари ничего этого не знал, а потому его неуклюжие попытки заинтересовать внуков какими-то, казавшимся ему самому важными, вопросами неизменно натыкались на глухую стену безразличия. И если внучка еще как-то отделывалась от непривычного приставания вежливыми «да» и «нет», то маленький разбойник ни разу не соизволил на вопросы Яари хотя бы повернуть к нему голову. Минула уже добрая половина из сорока восьми часов после отъезда жены, и более всего он желал бы сейчас, чтобы она сидела рядом с ним, с полным пониманием того положения, в которое он попал, согласившись заняться внуками. Чего они хотят? Что они любят? Он предложил заказать им
Яари был неподдельно удивлен, наблюдая, как маленький мальчик принялся за дело. Как опытный каменщик, он обрабатывал один слой мороженого за другим. Не готовил ли он себя с юных лет к строительной профессии? Деду он всегда напоминал кого-то – но кого? Вопрос требовал ясного ответа. С каждым прошедшим днем Нета все более походила на мать, но на кого будет походить ее брат? Ни телосложение, ни цвет глаз, ни что другое не позволяло сделать какие-либо предположения. Время от времени Моран шутил, что из-за ужасающих криков, которые испускала Эфрат во время родов, они не заметили, что обожаемый всеми новорожденный был подменен плохой повитухой на будущего маленького бандита.
На подобные, пусть даже высказанные в виде шутки, заявления всегда с присущей ей в подобных вопросах энергией, возражала Даниэла. Бандит? Разбойник? Плохой мальчишка? Да как у тебя язык поворачивается сказать такое – даже в шутку? Шумный? Слишком? Да это энергия, это жизнь бьет в нем ключом. Замечательный парнишка. Полон воображения… весь в движении, словно водоворот… потому-то он и боится засыпать один в своей кровати. Просто он все время одержим какими-то идеями, все время чем-то занят, что-то придумывает… что-то свое, оригинальное. Он – мыслитель: так и запомните. И о другом подумайте – в подготовительной школе все его любят. Обожают. Да, он – заводила. Но таким и должен быть лидер!
Лишь после того, как ложечка будущего мыслителя в который раз процарапала по дну пустой креманки, в кафе вплыла бабушка Яэль, привлекая всеобщее внимание великолепной лисьей шубой (возможно, в свое время это был волк). Щеки ее пылали от холода, а в каждой руке она несла по леденцу.
Дети бросились к ней навстречу с откровенной радостью и буквально к ней прилипли, испытывая чувство облегчения – она освободила их от надзора странного дедушки, задававшего глупые вопросы.
– А где твой зуб? – требовательно спросил Нади.
Похоже, бабушка Яэль уже рассказала внукам о зубной боли и пообещала показать им зуб, как только это станет возможным.
– Этот ребенок – просто прелесть, – сказала она, целуя мальчика в затылок. – Он помнит буквально все.
И она быстрым движением достала из сумочки носовой платок, в котором оказался огромный зуб мудрости с торчащими маленькими корешками. Все это было рассмотрено с почтительным вниманием. Нета, впрочем, не скрывала отвращения:
– Фу, гадость, – сказала она.
