Вечно изменчивое небо Африки обещало приближение низкого заката, и пурпурные холмы на горизонте на глазах превращались в фантастической формы спираль, напоминающую о предыстории вселенной. Земля под колесами машин становилась все грубее, теперь она была покрыта кочками, низкорослым и жестким кустарником, неподатливыми рытвинами, которые невозможно разглядеть заранее. У водителей уже не было возможности двигаться по собственному усмотрению, и они заново перестроили маленький караван, инстинктивно выбирая путь там, где, как им казалось, удобней. В отдалении мелькали стада зебр, то появляясь неведомо откуда, то столь же неведомо куда пропадая, чтобы тут же снова вернуться. Среди разбросанных по равнине деревьев то и дело выныривали мелкие животные – то ли лисы, то ли шакалы, издалека почуявшие запах супа и готовые до конца следовать за караваном. Один из аборигенов, напяливший колпак шеф-повара, взобрался на парусиновую крышу своего грузовика и открыл огонь над головами диких животных, но не по ним, а лишь для того, чтобы их отогнать.
Поскольку сумерки здесь наступали почти мгновенно, совсем стемнело, когда караван прибыл в расположение лагеря, где множество людей, занимавшихся раскопками, проводили долгие недели, не покидая голого склона вулканического каньона. В глубине каньона можно было заметить отблеск протекавшего по дну глубокой расщелины ручья. Неподалеку, чуть ближе к границе лагеря, на высоком шесте трепетали разноцветные флажки – такие же флажки, привязанные к толстому тросу по периметру лагеря, обозначали его границу. Толпа землекопов, мужчин и женщин, сразу же принялась разгружать прибывшие запасы, в том числе и живую козу, сопровождая работу радостными возгласами. Сиджиин Куанг, подхватив ящик с медикаментами, поспешила к одной из самых больших палаток, в то время как белый администратор стоял среди бутылок с ликером, сигаретных блоков и упаковок шоколада, ожидая появления ученых.
Сейчас они объединились в одно огромное сообщество – молодежь и люди среднего возраста, большинство – обнаженные до пояса, все – африканцы, отличающиеся друг от друга внешностью и оттенком кожи, но одинаково покрытые пылью и одинаково сгоравшие от желания увидеть белую, не старую еще женщину, закутанную в многокрасочный африканский наряд, прикрытый подержанным дождевиком. «Кто это?» – спрашивали они друг у друга по-английски, и оставалось только удивляться, какое количество акцентов имеет этот всемирно распространенный язык.
А Ирмиягу знакомил всех с сестрой своей покойной жены, оставившей на время мужа и семью, а также родную страну, чтобы хоть на несколько дней попробовать соединиться с духом ее любимой Шули.
Чернокожие землекопы сердечно приветствовали ее, пораженные смелостью этой пожилой женщины, проделавшей долгий путь к их раскопкам, которые должны были привести, наконец, к решению фундаментального вопроса о местонахождении прародины доисторического человека, отделившегося от предков шимпанзе миллионы лет тому назад. Сама Даниэла, охваченная возбуждением, с самоуверенной настойчивостью учителя с большим стажем хотела знать все – имена этих полуодетых людей, стоявших перед нею, названия стран, в которых они родились и из которых прибыли, их профессиональный опыт – словом, она хотела знать все и про всех. Ирмиягу не преувеличивал, описывая гостье многообразие национальностей столпившейся вокруг массы людей, собравшейся в лагере, – они являлись представителями всего огромного африканского континента. Вот, – говорил он Даниэле, – археолог из Уганды, с ним рядом ботаник из Чада, поодаль – двое рослых геологов из Южной Африки, а та женщина – известный антрополог из Танзании… более черной кожи ты не увидишь даже в угольной шахте, и именно она возглавляет сейчас миссию. За ними стоят физик из Ганы и американский зоолог из Канзаса – точнее, из Канзас-Сити, он не потерял интереса к своим предкам и прибыл из Нового Света, чтобы помочь науке удостоверить тот факт, что начало человеческой цивилизации находится здесь.
И, по мере того, как они произносили свои музыкально звучащие имена, знакомились с изящной белокожей гостьей, проявившей неподдельный интерес к их профессиям, знаниям и званиям, пожимали ей руки с осторожной энергичностью, успевая в то же время отметить и оценить великолепие ее английского, она сама старалась спрятать в дальний угол мысль, не дававшую ей покоя: ведь именно сегодня, в «ее» день, она не смогла выполнить обещание, данное невестке, – забрать внуков на прогулку, как обычно.
