Он моет в раковине посуду, оставшуюся после завтрака. Даже справедливо, что в отсутствие в квартире хозяйки, электрическая посудомойка тоже получает право на отдых. Но окружающая тишина угнетает его, особенно при мысли о приближающейся вплотную длинной и пустой субботе. А кроме того, он обещал владелице лифта в Иерусалиме осмотреть ее ветхий подъемник – ровно в десять часов утра, хотя по долгому жизненному опыту знает, насколько нецелесообразно, некрасиво, и даже опасно недооценивать перспективу столкновения с очень пожилой женщиной до того, как она, по собственным ее понятиям, привела себя в полный порядок.
У него сейчас хорошее настроение. С удовольствием вспоминает он лестную для него реплику Морана, реакцию сына на ночные откровения, которые привели Яари к мысли об угловом лифте.
Так что на пути в Иерусалим он вполне может позволить себе вслушиваться в стоны и завывания ветра, прежде чем вступит в пререкания с производственниками, и размышлять, где и в каком вопросе он должен держаться твердо, а где может уступить – так, чтобы к моменту, когда он должен будет зажечь свечи вместе со внуками, не было никого или ничего важного и способного отвлечь его. Он был совершенно свободен.
Вот уже много лет они с женой все делали вместе, и если бы он вдруг отправился сейчас, всего через два дня после ее отлета, куда-нибудь один, это могло бы выглядеть подозрительным, как если бы он торопился использовать ее отсутствие и поделиться с друзьями чем-то таким о себе, что она не знала.
И снова он нажал кнопку электронного звонка на железных воротах, чтобы получить возможность проникнуть в подземный гараж. Терпеливо подождал, когда оттуда выедет автомобиль, освобождая ему место для парковки, и лишь потом аккуратно поставил свою машину, пусть даже освободившееся пространство было меньшим, чем в прошлый раз. Когда он открыл противопожарную дверь, отделявшую паркинг непосредственно от лифтов, ему показалось, что восточный ветер вызывал еще больший грохот – не исключено, что из-за большей его сухости. Сомнений не было – эти звуки представляли собой главную причину беспокойства и нарушения общественного порядка, напомнив поборникам справедливости о той доле вины за сложившуюся ситуацию, которая приходилась на архитекторов и производителей, даже если завод, выпускающий лифты, равно как и собственная его дизайнерская фирма не несли за это никакой ответственности. Яари не стал вызывать лифт, а просто стоял и слушал, когда жилец, припарковав свою машину, войдя, воззрился на странного незнакомца, который замер перед открывшейся дверью лифта; это вызывало подозрения и выглядело достаточно глупо.
Вошедший владелец квартиры был весьма солидного возраста господин с меланхолической внешностью и с запавшими щеками. На нем были брюки цвета хаки, а на туфлях подсыхал слой свежей грязи, как если бы он вернулся с прогулки по полям. Как водится, ключи от квартиры уже позвякивали у него в руке. Каждый из двоих бросил на другого испытующий взгляд, выражавший безусловное и безмолвное подозрение. Кончилось это противостояние тем, что владелец здешней квартиры отступил несколько в сторону и достал из кармана мобильник, а Яари, который к этому времени вдоволь наслушался воя и визга ветра, открыл противопожарную дверь и собрался сесть в свою машину.
Но тут раздалась мелодия, которая мгновенно остановила его. А вслед за этим голос владельца квартиры, разговаривавшего в углу, прозвучал в одно и то же время в мобильнике Яари.
– Да, Кидрон. Это я.
– А сейчас – веришь ли ты, что ветры – это реальность, а не галлюцинация? – квартировладелец продолжал говорить по мобильнику, хотя расстояние между ним и Яари не превышало нескольких метров.
Но Яари, который предпочитал вести подобные разговоры с глазу на глаз, отключил телефон.
– Ладно. На самом деле я никогда не обвинял тебя в галлюцинациях. Но, вне всяких сомнений, как и раньше, я отвергаю ответственность моей фирмы за эту ситуацию.
– Строительная компания точно так же пытается увильнуть от ответственности, архитектор есть законченный уклонист, а твой друг Готлиб прячется в какой-то норе, так кто же, в конце концов, возьмет на себя эту чертову ответственность?
– На это простого ответа не существует. Это должно быть определено в установленном порядке. А теперь прости мне, что спрошу тебя о чем-то, что может показаться тебе неуместным.
– Что?
– Эти завывания – они и в самом деле ужасны?
– ЧТО?
– Ну, в конце концов, штормовые ветра довольно редки в нашей солнечной стране, а в Тель-Авиве они редки исключительно, и если учесть, что подъем на лифте, даже если речь идет о самых верхних этажах, длится не больше минуты…
– И что?
– Я не уверен в том, из-за чего поднята эта буча. Потому что при здравом размышлении, особенно если встать на другую точку зрения, звучание ветра в закрытом пространстве башни, воздвигнутой в самом сердце такого города, способно только усилить ощущение от соприкосновения с живой природой; вид проплывающих по небу облаков, или, быть может, аромат, доносящийся с гор… это благоухание…
