— Ничего интересного, — ответил я. — Елизавету отвёз на новую квартиру тут по соседству, потом в библиотеку заскочил, пообщался с Прокопием Ивановичем. Жаль у них информации мало про мои способности. В Нижнем больше, но когда я теперь туда попаду?
— Вот как? — нахмурилась Таня. — И зачем же боярской дочери переезжать?
— Приказ Дмитрия Филипповича. Что могу сделать? Меня надзирателем ей назначил. Надеюсь, хлопот больших не доставит. И зачем только он её сюда отправил? Держал бы у себя под боком, в поместье. Не понимаю.
— Должно быть, Дмитрий Филиппович желает уберечь её, — предположила Катрин. — Возможно, он что-то задумал, и не хочет подвергать дочь опасности.
— Думаешь, война продолжится? — удивился я. — Мне казалось, он наоборот, пытается снять напряжение между родами. И как же наследник? Он в заложниках. Барятинские его просто напросто прикончат, если мы опять пойдём против них.
— В открытую точно не пойдём. Но поддержку Бобриковым или другим дворянам, что с Барятинскими враждуют, наверняка окажет. А может, Дмитрий Филиппович опасается войны с западной империей. Если императоры задействуют регулярную армию, война будет такой, какая прежде не случалась. И столица, и Нижний Новгород окажутся под ударом. Сейчас у обоих сторон есть паролёты, которые переносят бомбы за тысячи вёрст!
— Такого не может быть! — изумилась Таня. — И они могут прилететь даже сюда?
— Нет, так далеко противник не долетит, — со знанием дела объяснила Катрин, — если только на дирижабле, но дирижабли медленные и легко сбиваются. Так что здесь мы в безопасности.
— Всё равно боюсь, — вздохнула Таня. — Все только и говорят о войне. С Уральских заводов идут поезда с танками. Слухи недобрые повсюду.
Поев и попив чай, я поблагодарил девушек за вкусный ужин и пошёл к себе в комнату. Скинул сюртук, плюхнулся на кровать. После разговора меня никак не покидала мысль о том, что мир этот скоро расколется на части. Мой прежний мир уже пережил две мировые войны, а тут всё ещё было впереди. Здесь цивилизация только-только достигла того уровня, при котором человечество могло развязать глобальную бойню, и, кажется, правительства не собирались откладывать её в долгий ящик.
Но несмотря на близость катастрофы, кланы по-прежнему занимались мелкой грызнёй, не видя или не желая видеть ту глобальную угрозу, которая нависла над всеми ими. Слишком уж привыкли они жить каждый сам по себе, в своих вотчинах, занимаясь мелкими интригами, и явно были не готовы выступить против врага единым фронтом.
Я валялся на кровати в темноте и размышлял обо всём этом, когда дверь тихонько скрипнула. Я вскочил и интуитивно потянулся за револьвером, что висел в кобуре на поясе. На пороге стояла Таня.
— Напугала меня, — сказал я. — Ты так не подкрадывайся больше. Я ведь при оружии. Не спится? Мне тоже. Мысли тяжёлые.
Закрыв дверь, Таня подошла и села рядом.
— Я скучала, — она взяла мою руку. — Больше тебя никуда не отпущу.
Она положила голову мне на плечо. Сердце моё забилось чаще, и все мрачные мысли, что грузили меня до сих пор, словно испарились.
— Я тоже тебя не оставлю, что бы ни случилось, — проговорил я, заглянув девушке в глаза.
Я осторожно прильнул к её губам, она охотно поддалась. Я обхватил её за талию и прижал к себе, на меня нахлынула страсть. Я принялся расстёгивать застёжки на её платье, понимая, что этой ночью вряд ли удастся выспаться.
Не вся литература в библиотеке рода представляла для меня интерес: хранилось тут много книг, но большинство из них были о чём угодно, но только не о том, что нужно.
Меня интересовала лишь магия. Порывшись в картотеке, я нашёл несколько подходящих книг. К сожалению, некоторые из них оказались на старославянском, так что их тоже пришлось отбросить. Но даже тех томов, которые остались, хватило бы для того, чтобы заточить меня в стенах библиотеки месяца на два.
Изучение я начал с основных вопросов, касающихся четырёх стихийных школ. О них информации было в достатке. За время моего пребывания в этом мире я уже многое узнал, сейчас же мне выдалась возможность систематизировать знания.
Как оказалось, магические способности у ребёнка, в котором течёт кровь великих воинов, обычно проявлялись в 10–11 лет. Как только это происходило, его начинали обучать владению чарами. Период ученичества продолжался два-три года, после чего юноше или девушке присваивалась первая ступень. При регулярных тренировках к наступлению совершеннолетия человек мог достичь третьей ступени, а годам к двадцати пяти — четвёртой, на которой большинство и оставалось. Дальнейшее развитие навыков требовало много времени и сил: чем выше уровень, тем труднее было его достичь, поэтому витязями пятой и шестой ступеней становились лишь самые упорные и способные, а седьмая и вообще являлась редкостью.
