Андреа, не задерживаясь, схватил в охапку одежду, неаккуратно сложенную на полке, и, стараясь не споткнуться и не рассыпать белье в узком коридоре, направился на палубу. Там он выбрал место, хорошо освещаемое солнцем, быстренько разложил рубахи и панталоны, старясь, чтобы белье не смялось. Потом направился за второй партией обмундирования, но сначала помог Топо. Тот, схватив слишком много вещей, застрял в люке, заклинив себя своим громадным палашом намертво. Андреа принял у бедолаги груз и положил его на палубу, думая, что Топо в это время направится за новой порцией тряпок. Но с удивлением увидел, что товарищ, вытащив себя и палаш наружу, занялся фехтовальными упражнениями, изображая, судя по всему, битву трехсот спартанцев с персами. Андреа дождался, когда пала очередная сотня персов, и строго сказал:
— Рикардо! Ты поступаешь нехорошо, я не должен работать один и за тебя, и за себя.
— Ой, ой, подумаешь! Святой падре! Работает тот, кто не умеет обращаться с оружием! — ответил Топо. Но все-таки спрятал палаш в ножны и нырнул в люк.
Работа шла споро. После третьего похода в трюм Топо, изнемогая от веса своего страшного оружия, сначала предложил Андреа поносить палаш, потому что это очень почетно, а после четвертого захода как бы случайно забыл его в каптерке.
Амуниция, быстро просохнув под палящим средиземноморским солнцем, была скоро собрана и уложена на полках. Во время работы Андреа постоянно ощущал на себе взгляды матросов, которые с интересом следили за мальчиками. Конечно, новые члены команды вызывали любопытство, в однообразной жизни моряков появилось хоть какое-то развлечение.
— Молодцы, молодцы. — Голди хлебнул какой-то жидкости из мутной бутылки и продолжил: — Так. Ты, монашек, будешь у нас старшим юнгой, вот тебе и соответствующий мундир!
Шкипер, погремев ключом, отпер один из своих шкафов и извлек из него стопку одежды.
— А почему он старший? — раздался голос Топо. — Он ведь…
Джон Голди оглянулся и коротким движением отвесил чудовищный щелчок по лбу мальчишке.
— Не перебивай старших! — И, пока Топо выл от боли и, как ему казалось, от несправедливости, спокойно продолжил: — Вот это мундир юнги Его Величества Карла Первого,[16] да покоится с миром его обезглавленное тело и да пребудет его душа в раю. Конечно, форма не очень новая, но качественная и хорошо кроена. И вот, юнга, возьми это от меня и помолись о душе старого Джона Голди.
Шкипер опять вернулся к шкафу и извлек из него футляр красного дерева. Откинув декоративный запор, он извлек оттуда кортик. Это было оружие тонкой дамасской работы. Не ритуальный кинжал с драгоценностями, бесполезный в бою и красивый на параде. Это было настоящее оружие. В скупом свете свечи кортик сверкнул травленой гранью на лезвии. Андреа показалось на минуту, что лезвие засияло своим, таинственным светом.
Мальчик с трепетом принял кортик и, положив его на табурет рядом с собой, прикоснулся к одежде, словно пытаясь оценить ее. Голубой камзольчик, золотое шитье, бархатные штаны, тонкие, брюссельских мастериц, кружева на сорочке.
— Спасибо, господин Голди, это очень красивая форма. Но мне кажется, что она не совсем подходит для того, чтобы в ней работать. Я бы оставил ее для торжественного случая. Не могли бы вы выдать мне что-нибудь попроще? — Андреа прекрасно понимал, что, вырядись он таким попугаем, команда на палубе, склонная к шуткам, долго бы не давала ему покоя. — Я могу остаться и в моих простых панталонах, но, боюсь, вид монашеского исподнего будет оскорбителен для команды…
— Разумно, разумно. Извини меня, парень. — Шкипер удовлетворенно кивнул. — Редко когда у нас бывали юнги, которым бы не хотелось покрасоваться в парадном мундире. Но видать, жизнь тебя учила правильным вещам.
Джон легко, словно ему не мешал большой живот, забрался по приставной лесенке на дальнюю полку и извлек на свет аккуратно сложенные штаны и рубаху.
— А теперь пойдем, у нас койки для юнг давно пустуют. — Голди подтолкнул мальчиков к выходу.
Тщательно заперев каптерку гигантским замком, шкипер двинулся по коридору до фок-люка.[17] На палубе он подождал, пока его догонят ребята. Потом на удивление ловко для своей комплекции нырнул в узкую дверь под полубаком, исчез в темноте. Юнги двинулись за ним, прижимая к груди полученное имущество.
— Вот тут ваши хоромы. — Голди показал две узенькие лавки по обе стороны прохода, мало похожие на кровати. — Устраивайтесь и поступайте в распоряжение боцмана, он заждался. — Шкипер осветил спальные места фонарем и, не задерживаясь ни минуты, убрался восвояси. А мальчики остались в кромешной темноте после того, как за толстяком затворилась дверь.
— Да-а-а… — протянул Топо, — натерпимся мы тут. Ну, ничего, до первого боя! В бою можно взять добычу.
— А воевать обязательно? — осторожно поинтересовался Андреа. — И с кем?
— Как с кем? С испанцами! — с восторгом произнес Топо. — Мы, каперы, не терпим на море этих мерзавцев!
— Мы каперы? — Андреа вроде и слышал это слово от Рикардо и раньше, но не понимал его смысла. — Кто мы?
