Сначала бунт на борту лишает капитана Баррета корабля, потом жажда золота и выигранная в кости карта заставляют пуститься на поиски затерянного города ацтеков. Однако, так ли случайно упали кости? Древние боги индейской земли, искушая чужаков, ведут собственную игру. На островах Карибского моря авантюристы всех наций стремятся урвать свою долю от сокровищ Нового Света. Выходят на морской промысел английские и французские пираты. Тайные агенты Испании верой и правдой служат королю. Сгорают на кострах инквизиции еретики и ведьмы. И только таинственная Пэм Саммер, дочь мертвого торговца, не хочет ни золота, ни любви, а только любою ценой — бессмертия.
В обычную неделю посреди сухого сезона пиратский люггер «Синий цветок» совершал одно из тех плаваний, курс которых зависит от течений, западного ветра, а также от появления на горизонте испанских кораблей.
Шальная волна ударила о борт, врач, который вымок больше других, выругался — крайне энергично, но с оборотами, выдававшими в нем человека образованного, протер окуляры подзорной трубы застиранным платком, им же осушил лицо. Сморщенное левое веко врача, некогда задетое ударом ножа, совсем опустилось и почти прикрыло невыразительное око, зато верхняя губа приподнялась и обнажила зубы в саркастической усмешке.
— Так что же мне теперь делать, если денег не будет, мистер Кид? — продолжил прерванный разговор юнга Джо Винд.
Доктор, бывший член лондонского королевского научного общества, убрал подзорную трубу в карман, обстоятельно смерил Джо взглядом, вверх-вниз, туда-сюда, от босых грязных подошв до темной макушки — так пристально, что юнга поневоле поежился.
— Что теперь делать, мальчик? Если начнется заваруха, попытайся спасти свою шкуру, иначе на том свете мы все обязательно попадем в ад.
Лишенный воображения Смок, здоровяк-матрос с огромными кулаками, только расхохотался.
— Перестаньте запугивать мальчишку! Лучше бы вы, мистер Кид, сходили к капитану Питеру и спросили насчет наших денег… Понятно, что хорошей добычи не было уже давно, но я свободный моряк, а не раб, и за еду не работаю.
Доктор повернулся и пошел прочь без особой спешки, Смок и Винд переглянулись.
— Не попало бы тебе от капитана, Том, зря ты развел разговоры про капитанские долги.
Лазурное небо тем временем словно бы посерело, штиль сменился легким волнением. Лекарь Генри Кид уже забрался в кормовую надстройку и остановился в неуверенности — по ту сторону дубовой створки раздавались звуки, которые напоминали переливы гобоя, попавшего в неумелые руки дилетанта.
— Я к тебе по срочному делу, Питер! — заорал Кид через дверь, предупреждая взрыв ярости старого друга и капитана.
Дверь распахнулась настежь под мощным пинком, и в проеме появилась фигура, а также и загорелая физиономия самого капитана Баррета, мрачное выражение которой легко могло бы напугать менее равнодушного человека, чем доктор.
Сквозь окно, окантованное рамой с резными украшениями, блеск полуденного солнца яркими пятнами падал на скамьи, на морские сундуки и резной шкафчик. Баррет в рубашке с закатанными рукавами устроился за дощатым столом, перед недопитой бутылью, все еще держа в широких ладонях английский рожок — заметно было, что он только недавно прервал неумелую игру.
— Здравствуй, Генри Кид, старый отравитель, — как ни в чем не бывало поприветствовал друга капитан.
Кид опечалился.
— Я много раз объяснял тебе, Питер, что меня осудили и лишили медицинского патента из-за зависти конкурентов. Или если так тебе угодно — в силу укоренившегося предрассудка, который запрещает некоторые лекарства и некоторые операции.
— Я догадываюсь, в какую сумму пациентам обходилось твое сострадание.
— К несчастью, я был слишком расточителен. К тому же патента у меня давно уже нет. Дело-то не во мне.
— А в ком?
— В тебе. Встряхнись же наконец, иначе дело кончится плохо. Прекрати думать сам знаешь о ком…
В следующий миг доктор отлетел к переборке, которая отделяла апартаменты Баррета от каюты штурмана, и больно ударился о крепкие доски затылком и спиной.
— Когда опять вздумаешь отдавать мне приказы, выпей-ка лучше один из своих хваленых ядов заранее, Генри. В противном случае я отрежу твой длинный нос, который ты так любишь совать в чужие дела.
— Извини, я не хотел тебя оскорбить.
— Тогда сядь и послушай, у меня к тебе дело.
Доктор поднял и отряхнул треуголку, а затем опустился на скамью, чувствуя, как от пережитых неприятностей противно трясутся колени.
— Ты, Питер, в последнее время как бешеный.
— Знаю, у меня плохой характер. Но кто-то на Архипелаге пустил слух, будто я тайно взял корсарский патент у испанцев.
— Что?! Но это полная ерунда. Англичанин твоего происхождения и с твоей репутацией не может перейти к испанцам, это просто смешно.
— Всякое бывает, Генри. Я никогда не перейду к испанцам, но за достаточные деньги предатели найдутся. После этого назваться чужим именем — все равно что орех раскусить.
— Узнал, кто распускает слухи?
— Вроде бы на Хайроке какой-то Скотт о'Брайен имеет длинный язык.
— Убил его?
— Конечно, нет. Если бы я убил о'Брайена, все бы решили, что, мол, капитан Баррет заметает следы. Но я встретил сплетника в темном переулке и немного помял ему ребра. И тогда о'Брайен сознался, от кого слышал историю об испанском патенте.
— От кого?
