– В этом нет нужды. Я заранее заказал себе комнату. В моем возрасте учишься понимать, куда дует ветер.
– Лучше проверить, – возразил Гай и поспешил в гостиницу.
Танди похлопал по стулу рядом с собой.
Гарриет, пораженная и внешним видом путешественника, и его прозорливостью, села за стол. Его лицо было ярко-алым, а усы полыхали, словно огонь. Эти цвета так бросались в глаза, что лишь через несколько минут Гарриет заметила, что курносый нос Танди, узкие губы и маленькие светло-карие глаза были совершенно непримечательными.
Полуденное солнце было жарким. По лицу Танди поползли крупные капли пота. Он распахнул пальто и расстегнул саржевый пиджак цвета корицы, под которым обнаружился жилет, покрытый изумрудно-золотым шитьем, ярко заблестевшим на солнце. Пуговицы на жилете представляли собой шарики из золотой филиграни. Прохожие невольно останавливались взглядами на жилете Танди и буквально цепенели, когда видели, что его пальто подбито великолепным медово-золотистым мехом. Одним из этих прохожих оказался Якимов. Он ехал на велосипеде, подоткнув полы своего пальто – также подбитого мехом, который, впрочем, состарился еще тогда, когда сам Якимов был юн.
Велосипед Якимова завилял по мостовой. Кое-как ему удалось остановиться и слезть.
– Дорогая моя, всё в порядке? – обратился он к Гарриет.
Она вдруг вспомнила, как переживала сегодня утром, но это был, очевидно, не лучший момент для обсуждения ее негодования. В любом случае было ясно, что Якимов остановился только по одной причине: он хотел познакомиться с Танди.
Представив их, Гарриет сделала ударение на титуле Якимова. Глаза Танди заблестели от интереса.
– Садитесь, mon prince, – сказал он. – Не желаете ли выпить с нами?
Якимов тут же уселся. Его огромные глаза без малейших признаков зависти оглядывали Танди: сытого, роскошно одетого – так, как в лучшие времена одевался он сам. Вновь подозвали официанта, и Якимов попросил бренди. Его тут же подали, и Якимов с очевидным восторгом приложился к бокалу. Их встреча, казалось, была предопределена самой судьбой.
– Мне надо найти Гая, – сказала Гарриет и оставила мужчин в обществе друг друга.
Гай стоял в толпе перед конторкой.
– Мне надо кое-что тебе рассказать.
– Слушаю, – произнес Гай, чуть развернувшись к ней, но не переставая следить за происходящим вокруг.
– Нет, иди сюда. Это важно.
Ее выводило из себя то, что Гай печется о благополучии Танди больше, чем когда-либо заботился о своем. Пока Гарриет говорила, Гай смотрел на улицу: его манила компания Танди и Якимова, к которым как раз присоединился Алан. Гарриет удержала его и быстро изложила суть отчета Пинкроуза.
– Это всё ерунда, – сказал Гай, нахмурившись. – Никого не волнует, что говорит Пинкроуз.
– Почему же? Его назначили директором. Не для того же, чтобы игнорировать его.
– Возможно; но они должны знать, что он за человек. Я видел отчеты о моей работе, которые посылал Инчкейп. Они были хвалебными. Просто высший класс. Если Пинкроуз и пошлет свой отчет, – а после вашего разговора он может осознать, что ошибается, – его будут сравнивать с предыдущими. Они слишком расходятся. Выходит, что кто-то говорит чушь, и это не Инчкейп.
– А откуда им знать, что это не Инчкейп?
– Ему позвонят. С ним посоветуются.
– Он может быть уже мертв.
– Не думаю. Старина Инч всегда умел о себе позаботиться. У него всё хорошо, и я уверен, что он за меня вступится.
– Уверен?
– Ты придаешь этому слишком много значения. – Гай нетерпеливо похлопал ее по плечу: ему прискучили ее страхи. – Пойдем поговорим с Танди. Я всегда хотел с ним пообщаться.
– Иди. Я скоро подойду.
Не спрашивая, что может удерживать ее в вестибюле, Гай поспешил прочь – словно ребенок, которого отпустили поиграть. Когда он вышел, Гарриет отправилась в столовую, где договорилась встретиться с Чарльзом. Она уже сильно опоздала.
Чарльз был занят обедом; увидев ее, он встал, ожидая ее оправданий. Не дав ему времени для обвинений, Гарриет объявила:
– Я потеряла работу.
– Я и не знал, что в наше время кто-то может потерять работу.
– Дело в другом. Я поскандалила с Пинкроузом.
Чарльз невольно рассмеялся и жестом пригласил ее сесть.
– Я не могу остаться, – сказала она. – Меня ждет Гай.
Его смех тут же оборвался.
– Вот как.
Он с непроницаемым лицом выслушал рассказ об отчете Пинкроуза.
– Это может повредить карьере Гая, – сказала Гарриет напоследок.
– Уверен, что не повредит. Сейчас куда больше работы, чем людей.
– Я думаю о будущем – когда людей будет больше, чем работы.
– Будущем? – Чарльз был озадачен, словно она упомянула какой-то неизвестный ему термин, после чего отвернулся. – Да, вам нужно думать о будущем. Вы жалуетесь на Гая, но не собираетесь уходить от него.
– Разве я жалуюсь на Гая?
– Если не жалуетесь, то зачем тратите со мной время? Вы же не станете притворяться, что любите меня?
– Я вообще не притворяюсь. Может, я и правда вас люблю. Мне бы хотелось знать, что мы всегда будем друзьями.
– Ну конечно! Вы хотите держать меня на коротком поводке. Муж у вас есть, и теперь вам нужен cavaliere servente[72]. Таких женщин полно.
Он швырнул салфетку на стол и встал.
