Ребята из 4 «Б» отправляются в увлекательную экспедицию. На просторах Средней Азии юные путешественники откроют для себя много нового: познакомятся с другой культурой, проникнутся её историей. Их путь пройдёт через тёмные средневековые пещеры, впечатляющие своей глубиной, наскальной живописью и многочисленными тайнами…
Севка Клюев ворвался в класс и замер на пороге.
— Ребята, — крикнул он, стоя в дверях, — я еду в экспедицию!
— А я на Луну! — заорал Вовка-маленький.
— А я на Юпитер! — пискнул Верзила. У Вовки Верзилы голос был тоненький, как у девчонки.
— Чур, я на Марс! — крикнул Вадик.
— А я на Сатурн! — крикнул кто-то.
И пошло и поехало…
— Из пушки на Луну!
— «На Луну» уже было!
— А я на Венеру!
— У твоей-то у Венеры нет ни капли атмосферы!
— Я правда еду в экспедицию!
На Севку никто не обращал внимания.
— Космонавты, — орал Вовка-маленький, — кто наш враг в космосе?!
— Астероиды!
— По астероидам — огонь!!!
— Тс-дзинь-дзинь! Фиить-фьють-фиить-фьють! Дуум-ззз! Инь-инь-инь-инь-инь! Сссс-ссс-ссс-сссс! Тинь-тата-тинь-тата! Д-д-д-д-д-д-д!
Бельгийские браунинги, американские кольты, русские наганы, немецкие парабеллумы, английские веблей-скотты[1], современные автоматы — всё это со свистом и грохотом застрочило в потолок.
Тут уж Севка обиделся. Он сам вооружил четвёртый «А» — всех мальчишек и даже некоторых девчонок, по желанию. Пистолеты они с отцом выпиливали из толстой фанеры и раскрашивали красками. Получалось совсем как на картинках в книге «Ручное огнестрельное оружие».
Севка приготовился крикнуть в третий раз, но передумал. Он просто прыгнул на учительский стол, встал на голову и, болтая в воздухе ногами, сказал:
— Внимание! Первого апреля я уезжаю в археологическую экспедицию.
Все разом стихли. Только Вовка Верзила хотел было пропищать: «Первого апреля никому не верю», но тут же осёкся.
В наступившей тишине раздался голос Веры Степановны:
— Клюев, прими нормальное положение.
Уф! Севка мигом очутился на полу. Он вышел из стойки значительно лучше, чем делал это на уроках физкультуры. Пока его отчитывали, он успел представить, как разыграются события дальше. Вера Степановна вызовет маму. Мама скажет папе: «Насколько мне известно, в экспедиции зачисляют людей уравновешенных, а не таких, кто от радости забывает, на что дана голова, а на что ноги». Папа ничего не скажет, в их семье он человек молчаливый. Он только посмотрит сначала на Севку, а потом на маму и кивнёт головой. У них всегда так — папа во всём согласен с мамой, а мама во всём согласна с папой, а сын всегда виноват.
Но Вера Степановна не вызвала маму, она даже в дневник ничего не записала. Может быть, потому, что Севка обещал присылать из экспедиции письма, а может быть, просто повезло.
Вообще-то Севке Клюеву везло в жизни не слишком часто, во всяком случае, не чаще, чем другим ребятам. Но с кем ему действительно повезло, так это с родителями.
У Севкиных родителей была масса положительных качеств: во-первых, они его никогда не обманывали; во-вторых, отвечали на все вопросы, а если чего-нибудь не знали сами, то смотрели нужные книги; в-третьих, брали с собой в походы; в-четвёртых, не устраивали истерик, если он иногда схлопатывал «трояк» (правда, Севка старался этого не делать: уж очень обидно мама называла трояки «учительской жалостью»); в-пятых, родителей Севка здорово любил; в-шестых, они были очень хорошие.
А с виду родители как родители. Имена у них обыкновенные: Любовь Сергеевна и Андрей Петрович. Работа тоже обыкновенная. Здесь даже дело обстояло не совсем благополучно.
С мамой всё было в порядке. Мама кончила библиотечный техникум, работала в библиотеке и заочно оканчивала институт. А вот папа…
Папа работал поваром. Конечно, ничего плохого в этом не было. Кто-нибудь должен готовить людям обед, если они не могут обедать дома. Но Севка предпочёл бы, чтоб готовил им обед кто-нибудь другой, а его Андрей Петрович был бы спортивным комментатором, или сварщиком по металлу, или хотя бы учителем. Не очень-то интересно на вопрос: «Кто твой папа?» — отвечать: «Повар». Но в отношении работы отец был упрям и говорил, что не променяет её ни на какую другую. Севку это иногда огорчало.
Вдруг оказалось, что профессия повара может на что-нибудь пригодиться.
Несколько дней тому назад папа сказал:
— В апреле нашу столовую закрывают на ремонт.
— Надолго? — спросила мама.
— На три месяца.
— Прекрасно. А что ты будешь делать?
— Подумаю.
Потом от папы поступило новое сообщение:
— Сегодня я встретил Бориса. Ему как раз нужен повар, и как раз на апрель и май.
— Постой, постой, — сказала мама. — Давай-ка с начала и по порядку.
«С начала и по порядку» выяснилось, что папа встретил Бориса Яковлевича — своего школьного товарища. Борис был археологом и руководил раскопками в Узбекистане, в таком месте, куда без специального пропуска и пройти нельзя.
— Почему? — спросил Севка.
— Потому, что раскоп находится на самой государственной границе, за вспаханной полосой.
— Что же, археологи так и живут, на границе? — спросила мама.
— Живут они в городке, на раскоп их машина подвозит. А городок интересный, он ещё с девятнадцатого века служил пограничным укреплением.
Про укрепление мама слушать не стала.
