Воздух уже заканчивался, и тут две руки выдернули меня на поверхность и перебросили через доску. Ни слова не говоря, мой спаситель вытащил меня из-под волны, и некоторое время мы молча качались на воде, пока я переводила дыхание. Я видела его тело только ниже пояса, но и так было понятно, что это мужчина. Унижение стало еще мучительнее. Я оттолкнулась животом и сказала:
– Я бы справилась. Необязательно было… – И встретилась взглядом с Джейком.
Он сморщил лоб и сложил руки на груди, одновременно веселый и раздраженный. Море и небо простирались у него за спиной, сверкая розовыми оттенками заката.
– Так что было необязательно? – спросил он.
– Спасать меня, – прошептала я, и сердце потонуло совсем в другой волне.
Он опустил ресницы, и я залюбовалась его лицом: грубая короткая щетина, острые скулы, вечный румянец на щеках, изогнутые губы, темно-красные, полнокровные. Капли океана сверкали на загорелой до бронзы коже. Джейк поднял глаза и толкнул ко мне поводок.
– В следующий раз привязывай доску к ноге, Тиган.
Я фыркнула, разозлившись сама на себя. Но его голос, произносящий мое имя – хрипло, знакомо, нежно, – засел у меня в груди.
Я соскользнула с его доски и легла на свою. Обхватив ее ногами, прикрепила поводок к ноге и поправила лиф купальника под гидрокостюмом. Джейк смотрел на меня блестящими глазами, и я догадалась, что он вспоминает то время, когда мы были вместе. Пусть сколько угодно трясется над своей Джессикой и притворяется, будто не обращает на меня внимания, но у него все еще остались чувства. Может быть, просто нужна удобная возможность, чтобы понять это?
– Спасибочки. – Я окатила его брызгами и погребла прочь. Пульс разогнался, как перед подачей в волейболе.
Игра еще не окончена.
В понедельник утром, через двадцать четыре часа после того, как вечеринка у Шеффилдов закончилась катастрофой, наступает первый учебный день выпускного класса, а Тиган все еще числится пропавшей без вести. Новость приходит мне на телефон в воскресенье после ужасного разговора с Джессикой. Не понимаю, почему все так удивлены. Может, пьяной Тиган и понравилась идея снять то видео, но при свете дня и на трезвую голову она поняла, что затея из рук вон хреновая. Семья Тиган процветает благодаря безупречной репутации, а подобная выходка не оставит от нее камня на камне. Будь моя мама сенатором, я бы в таком случае тоже смылся.
Шона Мур пишет мне:
Где Тиган? С тобой?
Я удаляю ее сообщение. Провались она вместе с Тиган. Не желаю больше слышать их нытье.
Поскольку мама отобрала у меня ключи от машины, я еду в школу на автобусе. Сажусь в последний ряд и смотрю на пролетающие мимо улицы. На сердце камень. В первый день занятий мне следует быть со своей девушкой, наблюдать, как утреннее солнце озаряет ее волосы, когда она угощает меня домашним кофе и задает обычные скучные вопросы: «Ты все взял? Калькулятор, ноутбук, маркеры? Видел памятку мистера Лопеса по поводу толстых тетрадей? Приготовил такую? Выпей кофе и постарайся не выглядеть идиотом, когда мисс Луи устроит викторину. Сам знаешь, без этого не обойдется».
Я единственный старшеклассник в автобусе, и новенькие девочки пристально разглядывают меня. Не знаю, потому ли, что тоже видели ролик, или потому, что я поколебал все известные человечеству представления о социальной иерархии, тащась в школу на автобусе, в то время как по возрасту мне уже положено управлять машиной. Но дело в том, что сейчас мне стыдно идти пешком по Кристал-Коув, поскольку все знают, кто я такой и что сделал.
Полагаю, Тиган скрывается по той же причине, и всем, блин, пора успокоиться на этот счет. Ей восемнадцать, а не двенадцать. Дайте ей время оправиться от позора.
Но в глубине души копошатся сомнения. Припоминаются смутные картины. Что-то произошло в той спальне после секса… что-то плохое.
Когда автобус подъезжает к школе, в глаза сразу бросаются полицейская машина и блестящий черный седан, припаркованный у бордюра, – для понедельника, да и любого другого дня, это необычно. По всему городу уже ходят слухи, что я расправился с Тиган, так что, надеюсь, она скоро появится собственной персоной. Я выхожу из автобуса, натягиваю капюшон пониже и направляюсь прямиком на первый урок.
– Чувак, ну ты прославился! – кричит кто-то.
Толпа учащихся поворачивается и пялится на меня. Вокруг шепоток:
– Это тот самый Джейк, с вечеринки.
Я съеживаюсь еще больше. На улице влажно и холодно, однако от стыда меня бросает в жар. Можно спрятаться от любопытных глаз, но куда деваться от позора?
Нырнув в нишу, чтобы перевести дух, я замечаю, что она уже занята.
– Пардон.
Девушка поворачивается, хлюпая носом. Это лучшая подруга Тиган, Шона. Глаза у нее распухли, лицо красное, ее трясет.
– Джейк, – шепчет она, – где Тиган?
– Да пошла ты! – Я поворачиваюсь и собираюсь уйти.
Она хватает меня за руку:
– Джейк, я волнуюсь. Грейди сегодня не придет в школу, он не хочет ни с кем разговаривать. У них дома еще работает полиция. Что-то случилось.
Я выдергиваю руку.
– Откуда мне знать, где она? Тиган твоя подруга, не моя.
