Но вот как-то раз после обеда мама налила Иванычу в блюдечко молока и поставила на пол. Иваныч сел около блюдца поудобней и начал лакать. Вдруг мы видим, из-под шкафа вылезает ёжик. Вылез, носиком потянул и прямо направился к блюдцу. Подошёл и тоже за еду принялся. А Иваныч и не убегает, видно проголодался, косится на ежа, а сам знай молоко пьёт. Так вдвоём всё блюдечко вылакали.
С этого дня мама начала их каждый раз вместе кормить. И вот ведь как они хорошо к этому приладились! Стоит только маме молочником о блюдечко стукнуть, а они уже бегут. Усядутся рядышком и едят. Ёжик мордочку вытянет, колючки приложит, гладенький такой. Иваныч его совсем перестал бояться. Кончат еду — у ежа вся мордочка в молоке, а Иваныч возьмёт и оближет его. Так и подружились.
За добрый нрав Иваныча мы все его очень любили. И нам казалось, что по своему характеру и уму он больше походил на собаку, чем на кошку. Он и бегал за нами, как собака: мы на огород — и он за нами, мама в магазин — и он следом за ней бежит. А возвращаемся вечером с реки или из городского сада, Иваныч уже на лавочке возле дома сидит, будто нас дожидается. Как увидит, сразу подбежит, начнёт мурлыкать, об ноги тереться и вслед за нами скорее домой спешит.
Дом, где мы жили, стоял на самом краю городка. В нём мы прожили несколько лет, а потом переехали в другой, на той же улице.
Переезжая, мы очень опасались, что Иваныч не уживётся на новой квартире и будет убегать на старое место. Но наши опасения оказались напрасными. Правда, попав в незнакомое помещение, Иваныч начал беспокойно бродить из комнаты в комнату, всё осматривал, обнюхивал, пока наконец не добрался до маминой кровати. Тут уж, видимо, он сразу почувствовал, что всё в порядке — вскочил на постель и улёгся. А когда во время обеда в соседней комнате застучали ножами и вилками, Иваныч мигом примчался к столу и уселся, как обычно, рядом с мамой.
В тот же день он осмотрел новый двор и сад, даже посидел на лавочке перед домом. Но на старую квартиру ни разу не ушёл. Значит, не всегда верно, когда говорят, что собака людям верна, а кошка — дому. Вот у Иваныча вышло совсем наоборот.
Вечером папа принёс из сарая доску, распилил её и сколотил домик. Вместо окон и дверей в одной из стенок выпилил круглую дырочку, а вместо крыльца внизу, у входа, палочку прибил.
— Готово! — сказал папа. — Ну-ка, теперь отгадай загадку: на колу дворец, во дворце певец — кто это?
— Скворец! — закричал я.
— Правильно. Вот мы для него квартиру и смастерили. Завтра утром скворечник в саду пристроим. Добро пожаловать, дорогие гости!
Проснулся я утром — в окно солнце светит, капель с крыши льёт, и воробьи на весь двор расчирикались.
В саду везде ещё был снег. Мы с папой еле пробрались к старой яблоне. Папа прибил скворечник к длинному шесту и прикрутил шест проволокой к стволу яблони. Скворечник получился очень высоко — со всех сторон видно.
Прошло дней пять. В саду зачернели проталины, а кругом них разлились огромные лужи. В лужах, как в зеркале, отражаются небо, облака, а когда выглянет солнце — даже больно глядеть, так вода и сверкает.
Один раз зовёт меня папа в сад: «Погляди, какие гости к нам заявились». Прибежал я, смотрю — на крыше у скворечника сидит скворец и распевает. Потом другой скворец к нему подлетел и прямо в домик юркнул.
Поселились в домике скворцы, только почему-то всё один скворец летает. По вечерам сядет на веточку и поёт, а скворчихи и не видать.
Один раз стояли мы с папой под яблоней. Смотрим, скворец к домику подлетел, в клюве у него что-то белеется — наверное, какая-то большая толстая личинка. Сел он на жёрдочку. Вдруг видим — из домика высовывается головка скворчихи. Открыла она клюв, скворец сунул ей в рот личинку, а сам засвистел, затрещал и опять улетел.
— Видишь, — говорит папа, — как скворец о своей скворчихе заботится, даже кормит её, чтобы она с гнезда не улетала: ведь она теперь яйца насиживает.
Скоро у скворцов вывелись птенцы. Тут уже оба — и отец и мать — начали детям корм носить. Ходят бывало по грядкам и высматривают добычу. Заметит скворец гусеницу, схватит её и тащит детям. Так это здорово получалось! Скворчатам еда и нам с папой помощь. За день бывало всех гусениц с огорода соберут. Папа глядит да радуется:
— Хорошая у нас капуста будет! Червяк её уже не тронет. Вон наши длинноносые сторожа как на грядках стараются!
Выросли скворчата, начали уж из домика наружу выглядывать. Целый день пищат — есть просят. Родители им только успевают корм приносить. А наступит вечер, усядутся старики на веточку возле домика, сидят и переговариваются, будто дела свои обсуждают.
Вот как-то под вечер сидели скворец со скворчихой на яблоне. Вдруг из-за веток — ястреб. Схватил скворца и потащил.
Мы с папой в саду были. Закричали, вдогонку бросились. Я во весь дух бегу, кричу: «Брось, брось, брось!» Ястреб испугался, бросил добычу и улетел.
Подбежал я: лежит скворушка на земле, клюв открыт, дышит тяжело, наверно ястреб его здорово помял.
