чаки, разбежавшись, прыгали через поток и с видом
победителей оглядывались на оставшихся на другом
«берегу».
В четыре часа Илиеш направился в больницу.
Сегодня он уж наверняка увидит мать.
Он старался шагать под ветвями деревьев, при¬
жимался к стенам домов, чтобы хоть немного спа¬
стись от дождя.
Вот свежая газетная афиша. Видно, ее только
что наклеили. «В Испании идут ожесточенные
бои...» Ну, если так пишет «Универсул», то, на¬
верно, республиканцы наступают. Иначе эта бур¬
жуйская газета хвастала бы победами. Илиеш
взглянул на число -— старая афиша. Она кажется
свежей, потому что ее замочил дождь.
Илиеш думал о матери. Ей, наверно, уже лучше.
Может быть, она уже не лежит в постели и выйдет к
нему навстречу — радостная, улыбающаяся. И они
будут сидеть в коридоре и разговаривать.
Илиеш убыстряет шаг. Он идет босиком. Лужи
ему нипочем. Вот большая реклама: «При головной
боли принимайте только яволь». Повсюду торчат эти
рекламы с изображением женщины, сжимающей ру¬
ками виски. Что значит «яволь»? На каком это язы¬
ке? Ему «яволь» не нужен. У него никогда не болит
голова. Вот еще один широкий поток, и какой бур¬
ный! Нужно перейти его осторожно, а то еще собьет
с ног. Вот Петрика перепрыгнул бы через этот по¬
ток. Замечательно прыгает этот Петрика! А вода
бьется о ноги, как живая. Вот кто-то перепрыгивает.
Офицер. Не допрыгнул. Упал в воду. Какие серьез¬
ные эти люди. Им, наверно, тоже хочется смеяться.
И почему они не смеются? Боятся... Будь здесь ра¬
бочие с их улицы, посыпались бы шутки. Офицер
поднялся. Ой, какой смешной! Мокрый и весь в
грязи. Он, Илиеш, в другое время обязательно рас¬
смеялся бы. Но сейчас ему не до смеха.
Вон уже видна больница.
Илиеш подходит к воротам. Калитка открыта. Под
навесом стоит знакомый ему старик-сторож.
Сегодня он пропустит его!
Илиеш пересекает двор. Его обгоняет седая да¬
ма. Они вместе подходят к дверям. Илиеш пропу¬
скает ее вперед и следом за ней входит в коридор
больницы. У дверей сидит женщина. Рядом с ней, па
стуле, лежит груда халатов. В конце коридора белая
дверь без стекол. Дверь открывается, и оттуда выхо¬
дит высокий мужчина. Он на ходу снимает халат и
подает его женщине.
Ну как, лучше вашей жене? — спрашивает та.
— Да, через неделю забираю ее,— мужчина
улыбается.
«Может, и я заберу мать через неделю»,—думает
Илиеш.
Посетительница, вошедшая вместе с Илиешем,
обращается к женщине:
— Дайте мне халатик!
— Вы к кому?
— К Марии Спиридон из второй палаты!
Женщина протягивает ей халат. Та быстро на¬
кидывает его на плечи и скрывается за дверью.
— Дайте и мне! — говорит Илиеш почему-то
очень тихо.
— Ты к кому?—задает женщина ему тот же
вопрос.
— К матери, Иляне Бужор, из шестой палаты!
Илиеш протягивает руку за халатом.
— Тебе не нужен халат,— говорит она.
«Ребят, наверно, пускает без халатов»,— думает
Илиеш.
— Можно так, без? ..
— Тебе халат не нужен,— повторяет она устало,
с раздражением,— твоя мать умерла.
Илиеш не понимает.
— Как, умерла? Она в шестой палате.. Иляна
Бужор...
— Говорят тебе, умерла. Вчера умерли две жен¬
щины и один мужчина: Авербух, Бужор... Вы к
кому? — обращается она уже к кому-то другому.
Илиеш выходит из больницы. Он идет через
двор и все еще не может осознать того, что произо¬
шло.«.Умерла», — машинально шепчет он.
— Что же ты так скоро, хлопчик? — спрашивает
его старик-сторож. Но, заглянув мальчику в лицо, он
подходит к нему и, неловко кладя руку на плечо
Илиеша, говорит хрипло и ласково:
— Что, али померла мамаша?.. Ну что ж поде-
лаешь-то! На то, видно, воля божья... Все там бу¬
дем. ..
Илиеш ему ничего не ответил. Он вышел из во¬
рот и пошел по улице.
Он шел как в тумане.
А дождь все лил.
Илиеш не выбирал пути. Его ноги попадали в
лужи, разбрызгивая воду.
А дождь все лил и лил, какой-то не летний уже,
но еще и не осенний. Текли мутные потоки в нижнюю
часть города. Понуро ехали извозчики с поднятыми
верхами. Торопливо шли люди с зонтиками.
Илиеш пришел домой и на мгновенье остано¬
вился на пороге. Пусто. У стены белеет кровать.
Ему так верилось, что мать выздоровеет, что она
скоро вернется домой, и они заживут попрежнему.
А теперь... Его сердце больно сжимается. Она
никогда, никогда уж не вернется. Неужели ни¬
когда?!
В невыразимой тоске Илиеш подходит к кровати
и кладет голову на подушку матери. Ему кажется,
что он чувствует ее запах, родной материнский запах.
За окном, с крыши, монотонно падают капли..
Тук... тук... тук. .. Капля за каплей. В окно впол¬
зают серые дождливые сумерки. Они все сгу¬
щаются, мутнеют.
В комнате становится темно.
А Илиеш все еще стоит на коленях у постели и,
не переставая, думает о том, что мать уже никогда
не вернется. А отец далеко, в тюрьме, в Дофтане...
Жив ли он? Как давно не было от него писем!
Один...
Шаги... Илиеш вздрагивает и оглядывается. В
комнату тихо и робко входят Петрика, Санду и Фло¬
рика. В нерешительности они останавливаются по¬
среди комнаты. Потом усаживаются. И молчат.
В комнате тихо. Слышится лишь монотонный
стук дождевых капель.
Илиеш подымает голову. На него устремлены
три пары серьезных, сочувственных глаз.
И Илиеш уже не чувствует себя больше одино¬
ким. У него друзья. И они пришли к нему.
