Когда жизнь летит к чертям, то под твоими ногами смываются все дороги, что вели тебя когда-то. И сейчас твоя судьба зависит от нескольких людей, которые буквально вытаскивают тебя на себе, чтобы помочь найти новую дорогу, где ты гордо сделаешь первый шаг. вторая книга серии «друзья по...»
Артур Шедвиг
В день, когда её не стало, над Торонто впервые за несколько дней взошло яркое солнце. Но я, глядя на это солнце, мог думать лишь о том, что даже оно не было настолько ярким, как её искренняя улыбка. Мне всегда нравилось смотреть на её улыбку, которая появлялась на её лице при самых разных условиях. Хотя, не стану отрицать, больше всего мне нравилась её озорная улыбка. Она постоянно вначале зарождалась в её глазах, в них как будто появлялись маленькие искорки, которые освещали всё её лицо, а затем уголки губ медленно начинали подниматься вверх, а затем она показывала ряд ровных белоснежных зубов. Тем не менее, любая её улыбка теперь казалась особенной. Ведь больше не будет ничего.
В день, когда её не стало, меня разбудил ранний телефонный звонок, из-за которого я проснулся ещё до рассвета, а потом никак не мог уснуть. Да и кто уснёт после такой новости? Именно тогда её не стало. Как не стало и частички меня.
В день, когда её не стало, я встречал рассвет на том самом озере, рядом с которым мы когда-то, будто в другой жизни, занимались сексом в машине, а на утро она сбежала от меня, оставив в машине лишь лёгкий аромат манго в напоминание о себе. Теперь этот запах манго, который я по началу так ненавидел, со временем совсем исчезнет. И от него со временем не останется совершенно ничего. Ничего.
В день, когда её не стало, я так четко ощущал её у себя за спиной, что мне даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что она сейчас стоит за моей спиной и вместе со мной встречает рассвет, поэтому я просто приподнял вверх уголок рта. Это было довольно иронично. Рассвет моей новой жизни. Без неё. И, прежде чем молча сесть в машину и навсегда оставить её позади, я прошептал едва слышное «прощай, детка».
В день, когда её не стало, в центральном участке полиции Торонто был объявлен траур. И буквально с каждого угла на меня смотрели её фотографии. Она не так много проработала здесь, но, я уверен, абсолютно каждый успел влюбиться в неё. Нет, не в том смысле, в котором был влюблён я, но каждый, абсолютно каждый, мог рассказать какую-нибудь историю, которая их бы связывала. Я не был удивлён этому. Несмотря на то, что она никогда не считала, что может быть частью большого общества, она всегда влюбляла в себя с первого взгляда.
В день, когда её не стало, я видел, как её отец плачет, сидя на земле рядом с больницей, закрыв лицо руками, и тихо шепчет о том, что это не может быть правдой. Но это действительно было так. Я хотел подойти и успокоить его, но потом понял, что это я виноват в том, что её больше нет. Это из-за меня она получила такую огромную дозу наркотика. Если бы я нашёл её немного раньше...
В день, когда её не стало, я понял, что я могу изменить всё в этой жизни. Кроме одного. Её больше нет.
Боже, я даже не могу до конца осознать, что это действительно так.
Её больше нет.
Нет.
Нет.
В день, когда её не стало, я внезапно задумался: а было ли всё это?
Был ли мягкий шёлк её волос с запахом манго, которые я так любил пропускать сквозь пальцы, были ли её длинные ноги, узкие плечи, тонкий стан. Разве всё это было? Разве были три родинки под грудью, выстроенные в линию, разве мои руки касались её округлой груди, скользили по изгибам её тела?
Ничего этого больше нет...
Я проснулся в двенадцатом часу дня от надоедливого телефонного звонка, и резко сел в кровати и тяжело задышал от осознания.
Сон.
Всего лишь сон.
Поморщившись от внезапно возникшей головной боли, я рукой нащупал на прикроватной тумбе телефон и, убедившись, что кроме Кевина никто больше не может звонить мне - ответил на звонок.
- Чего тебе? - сипло спросил я, откидываясь обратно на подушки и, точно так же не глядя нашёл на тумбе вчерашнюю недопитую бутылку виски.
- Шедвиг, ты грёбанный мудак, - без каких-либо приветствий произнёс друг, а я поморщился.
- Скажешь мне что-нибудь новое или я могу класть трубку? - уточнил я, прикладываясь губами к бутылке.
- Я буду через пару минут и скажу тебе всё в лицо... - едва ли не прорычал Кевин, но я уже сбросил вызов и откинул телефон от себя подальше.
И так прекрасно знаю, что он собирается сказать. Вновь приложил бутылку с виски к губам и сделал пару глотков, но некоторые капли потекли по щекам вниз на чёрные простыни. Да, пить лёжа определённо не удобно. Но так не хочется вставать.
Я повернул голову в сторону, и увидел, что она лежит рядом со мной и беззвучно смеётся. Эти проклятые воспоминания едва ли не преследовали меня на каждом шагу. А, может быть, это побочные признаки до сих пор полностью не исчезнувшей из организма из-за воздействия алкоголя Альфы. Я не знал точного ответа, но точно знал, что в этих воспоминаниях, кажущихся настолько реальными, что хочется сдохнуть, точно как-то замешан этот наркотик Адама.
