– У нас были женщины, – начал я разводить демагогию. – Некоторые были сначала твоими, затем моими и наоборот. Что греха таить, помнишь, была такая «оторва», которая умудрилась крутить с нами роман одновременно? Никогда эти приключения не давали пробежать чёрной кошке между нашей дружбой. Для нас обоих дружба всегда была важнее всего. Если я знакомился с девушкой, но она нравилась тебе, я уступал. Ты делал то же самое. Так было.
– Судя по твоей длинной речи, что-то мне подсказывает – сейчас так не будет? – на всякий случай спросил Валерка.
Он слишком хорошо меня знал, так же, как и я его. Нельзя сказать, что мы читали мысли друг друга, но многое угадывали без слов.
– Я тут посоветовался сам с собой и пришёл к мысли, что Аня, действительно, не тот случай, когда можно или нужно уступать, – продолжал я развивать демагогию. – Если на тебя кто-то наедет, хулиганы или бандиты, я, как и раньше, готов биться за тебя, за твои интересы. Если тебе понадобится, я всегда дам тебе любую сумму, которая у меня есть, до последней копейки. Если ты заболеешь или попадёшь в беду, я не успокоюсь, пока не вылечу или не выручу тебя.
– Но..? – вставил Валерка.
– Но Аня – это другое. Что-то есть в ней особенное и что-то созрело во мне самом такое, что не даёт возможности даже помыслить об уступке. Даже лучшему другу.
– Да ладно, ладно, – отмахнулся Валерка. – Всё и так ясно. Ну, и что делать? Делать-то что?
– Мы знаем друг друга много лет. Её мы знаем час. Я всегда был уверен, что есть на свете такой человек, слову которого я могу доверять, больше чем своему собственному. Будет ли Аня таким человеком для меня… или для тебя – неизвестно. Если мы позволим себе порвать нашу дружбу, будем дураками. Судьба вряд ли подарит нам что-нибудь подобное ещё раз. Если откажемся от нашей дружбы – значит не умеем дружить. И в другой раз, с другим человеком, пусть даже самым идеальным, всё повторится. Я не отказываюсь от своих притязаний на благосклонность Ани, но и не в праве требовать от тебя того же. Выход – честная конкуренция.
– Отлично, всё так и будет. Не буду повторять твои слова, я думал примерно то же самое, – растроганно сказал Валерка. – А теперь пойдём, выпьем по кружечке пивка и обсудим некоторые детали. Не знаю, смоделировал ли ты ситуацию так далеко, как это сделал я. И в этом «далеко», которое может произойти сегодня или, допустим, завтра, мне не всё ясно.
Мы вернулись в тот же ресторанчик, заказали по кружке пива и продолжили свой странный разговор.
– Вот ещё какие вопросы остаются открытыми, – задумчиво говорил Валерка, похрустывая солёным сухариком. – Конкуренция, это другими словами – соревнование. А в соревнованиях, помимо победителей и побеждённых, есть ещё и нарушения правил, штрафные очки, есть старт и финиш, наконец. О нарушениях я не заикаюсь, об этом пусть заботится рефери – наша совесть. Но вот старт и финиш? Старт, как я понимаю, уже состоялся, а вот что считать финишем?
– Не понял, – я пока действительно не понимал, к чему он клонит.
– А чего тут непонятного. Может наступить момент, когда перед одним из конкурирующих встанет вопрос, а не нарушает ли он божескую заповедь «не возжелай жены ближнего». Может показаться, что Аня оказывает своё внимание одному из нас, а желать будет другого. Женщины! Их не всегда можно понять. Вот я и спрашиваю, где та финишная ленточка, после которой один из нас может сказать себе – стоп, всё, дальше бежать не имеет смысла.
– Начинаю понимать. Продолжай поконкретнее.
– Пожалуйста. Что считать финишем? Первый поцелуй, публичное признание девушкой своего избранника, сексуальный контакт, или свадьбу, наконец, чёрт побери? Что? А?
Мне поначалу стало смешно, но с каждой секундой я понимал, что Валерка прав, я с ним согласен, и надо определиться.
Приятель продолжал:
– Итак, первый поцелуй, как и последующие, я отметаю. Во-первых, это может случиться на какой-нибудь вечеринке подшофе. Или ещё под воздействием мимолётного порыва, ну, допустим, благодарности или восхищения каким-нибудь поступком. Вообще, кто сейчас относится серьёзно к поцелуям? И, в конце концов, девушка может просто оценивать – этот хорошо целуется, этот не очень. То же самое, когда мы трахались с разными весёлыми безотказными девчонками, а потом обсуждали между собой – эта хороша в постели, эта – так себе. Оценивали, пусть и с шутками-прибаутками. Отвлёкся. Я же о поцелуях. Конечно, есть отдельные случаи, как в «Красотке», например. Проститутка трахается, делает минет, но целоваться в губы не хочет. Она разграничила для себя: это для работы, а это для души, которую, как это ни смешно, она хочет видеть чистой. Кстати, говорят, что многие супруги после долгих лет жизни перестают целоваться. Секс – пожалуйста, целоваться не тянет. Тебя это не пугает? Может, зря мы всё это затеяли?
– Меня не пугает, – говорю. – Для того чтобы это узнать, надо прожить долгую и, хотя бы поначалу, счастливую жизнь вдвоём. Тогда и можно будет самому судить, а не со слов кого-то.
