Цири осторожно ступала через толпу мечущихся, рыдающих людей, желая закрыть уши и не слышать многоголосого скорбного воя. Скулили собаки, рыдали женщины над трупами родных. Серое безучастное небо давило сверху, смыкаясь туманом и дымом вокруг сгоревшей площади, запечатывая в этом месте горечь и боль десятков людей. Хотелось бежать отсюда сломя голову, но это было не допустимо, пока ей не станет известно, что же здесь произошло. Беда лишь в том, что все были поглощены работой по спасению выживших, либо настолько убиты горем, что не могли связать и двух слов.
Страдания людей вместе с сырым воздухом пробирались под одежду, а то и под кожу, растекались там неконтролируемой тревогой. И тогда она остановилась посреди тлеющих обломков, лишенная воли к любым действиям, так и не выяснив ничего.
И тут, когда Цирилла приняла решение пока просто уйти, рядом раздался победный крик:
— Мы его нашли!
Замешательство прокатилось через сборище островитян, толпа расступилась, пропуская в центр двух солдат. Они держали за шкирки тощего паренька, на вид младше Цири на пару лет. Тот явно был не в себе — глаза метались от одной молчащей фигуры к другой, а руки нервно заламывались.
— Разве тебе не говорили, за что вторую подобную выходку тебе снесут голову?! — один из стражников грубо встряхнул парня, отчего тот всхлипнул и зарыдал, но так и не сказал ни слова, — А?
Среди зрителей оживал возмущенный гул. Вперед вышел мужик в сильно обгоревшей шубе и ткнул пальцем в новоприбывших:
— Да это же он! Это он поджег склад возле доков на прошлой неделе!
В центр выбежала старуха и упала прямо под ноги солдату.
— Отпустите моего мальчика! Он болен, он не ведает, что творит! — запричитала она, сжимая в белых сморщенных кулаках длинный плащ стражника.
Гул быстро нарастал, будто на площадь влетел рой злых ос. Никто не хотел внять словам плачущей старухи, а наоборот — все больше агрессивных фраз слышалось отовсюду. И в момент, когда положение паренька показалось совсем безнадежным, он вдруг завизжал писклявым девчачьим голосом:
— Это сделал не Зюзя, это сделал другой!
Казалось, все только и ждали, что парень начнет рано или поздно оправдываться, быстро заглушили недовольным ревом его слова. Никто не собирался ему верить. Скорее, многие испытывали удовольствие от того, что их гнев, наконец-то, обрел цель.
— Зюзя видел, кто палил!
Ведьмачка, приникшая вдалеке от толпы, вмиг сжалась в комок, внутренне натянулась, как струна. Больше всего она хотела услышать дальнейшие слова Зюзи. И боялась — еще больше.
— Черный всадник! На большом коне! Потрогал рукой крышу хаты, и крыша загорелась!
Паренек еще не договорил, как люд на площади взорвался громким негодованием.
— Вранье!
— Бред недоумка!
Старуха протяжно завыла, в плаче сгорбившись низко над землей. Зюзя задергался, нелепо пытаясь вырваться из мертвой хватки двух детин.
— Отрубить ему руки! — пробасил кто-то недалеко, и, к ужасу паренька, островитяне одобрили предложение возбужденными возгласами.
Ведьмачку же одолевало безумное облегчение, смешиваясь с нарастающим страхом. Услышав о всаднике, она не перестала считать себя виновной в трагедии, зато убедилась, что не имеет разрушающей способности испепелять что-либо во сне. Зато теперь стало понятно, что король открыл настоящую охоту за ней, не брезгуя самыми мерзкими и коварными методами.
А тем временем, все больше желающих вызывалось осуществить идею с отрубленными руками для Зюзи. Парень больше ничего не мог вымолвить в свою защиту, бешено вращал косыми глазами и заламывал худые руки под грязную рубаху.
— Постойте! — вдруг выкрикнула Цири, сама от себя не ожидая такой смелости, — я тоже видела всадника!
В конце концов, это была почти правда. Внимание островитян тут же переключилось на девушку. Паренек с надеждой выпучил безумные глаза, старушка неверяще оглядывалась по сторонам, не отпуская плащ стражника.
— Ты еще кто такая? — послышалось чье-то громкое возмущение.
И на что она рассчитывала? Неужели, правда, подумала, что к ней — к приблуде — кто-то прислушается? Но промолчать, зная правду, не позволяла совесть. И как теперь выйти из ситуации, сохранив инкогнито, представлений не было. Не зная, что же сейчас делать, она просто опустила глаза вниз. Но тут послышался другой взволнованный голос:
— А я ее знаю! Это она вчера спасла малявку булочника!
Горе, постигшее сегодня остров, стерло из памяти людей все события вчерашнего дня — мало кто помнил происшествие с повозкой и маленькой девочкой. Однако, на лице некоторых проявилась тень догадки, и в толпе пошли шепотки — почти не слышные на фоне криков тех, кто требовал сиюминутной казни.
— Значит, так! — рявкнул другой солдат, который незаметно вышел в центр минутой ранее. Красивый мех на его плаще свидетельствовал о принадлежности воина к высшему солдатскому чину. Похоже на то, что это был командир стражи. — Самоуправства тут не будет! В его виновности, али невиновности, будет разбираться суд. А до тех пор пусть сидит в темнице. И никого к парню не пускать!
