- Вот..., - протяжно пробормотал капитан. - Абай говорит, что по пути сюда мы танк один встретили. Кв-2. В глухом лесу. Кругом ни дорог, ни просеки, словом ничего! Не встречали твои?
- Какой к лешему танк? - искренне удивился старшина, махая рукой. - У нас патронов то не всегда хватало... А ты танк, танк! Стрелять нечем было...
39
Отряд ждал командира. В небольшой впадине задымился костер, куда поставили готовиться немудреное варево.
Она встала на колени именно там, где и остановилась. Возле разросшегося орешника на вытоптанной людьми траве, она начала молиться.
- Вспомни, о всемилостивая Дева Мария,
что испокон века никто не слыхал о том,
чтобы кто-либо из прибегающих к Тебе,
просящих о Твоей помощи,
ищущих Твоего заступничества, был Тобою оставлен.
Исполненный такого упования,
прихожу к Тебе, Дева и Матерь Всевышнего,
со смирением и сокрушением о своих грехах.
Не презри моих слов, о Мать Предвечного Слова,
и благосклонно внемли просьбе моей. Аминь.
После каждого поклона она на долю секунды оборачивалась в сторону леса и со страхом всматривалась в неподвижно стоявшие деревья. Ей все время казалось, что вот-вот все начнется снова...
- Андрюшечка, - вновь кланяясь, заплакала она. - Что же ты меня не слышишь? Маму свою родимую не привечаешь?
- Тетя не плачьте, - вдруг вздрогнула она от тонюсенького голоска, раздавшегося из-за спины. - Не надо плакать! Плакать грустно... Я вот никогда не плачу... Ну, почти никогда! Один раз только заплакала, когда папа мой уехал...
На нее из под криво подрезанной челки смотрели большие детские глаза. Невысокая девчушка в еще угадывавшейся сиреневом платье выжидательно теребила ее за руку.
- А у вас, что тоже папа уехал? Вы поэтому плачете? Да?
Женщина никак не могла остановиться. Слезу сами текли из ее глаз.
- Вы же вон какая большая! Не плачьте! Вон посмотрите, что у меня есть?! Вот какая красивая!
Детская ручонка протягивала ей небольшой тряпичный ком. Грязновато-серая, она совсем не умещалась в ладошке.
- Откройте, - настойчиво просил голосок. - Я на дороге нашла! Сама! Она красивая, хорошая!
Видя, что Фекла не откликается, девочка сама приподняла конец тряпки и … окрестности прорезал пронизывающий женский визг.
- А-а-а-а-а-а-а! - верещала женщина, пытаясь отползти от девочки. - А-а-а-а-а-а-а!
На детской ладошке, закутавшись в рванину, ворочался птенец... Он пытался перевернуться с одного бока на другой. Помогая себе одним крылом, он неуклюже дрыгал лапками... Сам он весь был какой-то нахохлившийся, перышки растопырены в разные стороны. Кое-где просвечивала бледная кожица и какие-то нити.
- Не кричи! - совершенно не испугавшись крика, проговорила девочка. - Что кричишь, как дура! Он никого не укусит... Это просто птенец так болеет...
Она осторожно перевернула его брюшком вверх. Птаха легла на растопыренные крылья и вытянула лапки вдоль тела. Только клювик ее непрестанно открывался и закрывался, открывался и закрывался. Тоненькие пальчики гладили осторожно брюшко, нежно касаясь выпяченных поверх перьев переплетенных корешков. Изнутри даже крылышки были больше похожи на крылья летучей мыши, так сходно переплетались на них древесные плети.
- Болеет маленький, - шептала девочка, оставаясь на корточках. - Что ты клювик разеваешь? Больно тебе что-ли? Ничего, скоро мы тебя вылечим! У нас и врач есть...
- Что ты орешь! - наконец, до горки добежали люди. - Ребенка напугаешь! Вон он весь скрючился!
- Не кричите на нее! - вклинился кто-то другой. - У нее же горе. Дочка утонула...
- А у нас, что все живы и здоровы?! - буркнул в ответ первый голос. - У меня вон муж пропал на заставе. У Агнешки лейтенантика убили... Нам что легче что-ли? А?
Непонимающе смотря на сбежавшихся людей, Фекла только пыталась отползти дальше. Ее спина уперлась в густой орешник, а сбитые башмаки продолжали ковырять землю.
- У! - издавало она мычащие звуки, с ужасом смотря на девочку. - У-у-у-у!
- Совсем с ума сошла тетка, - пробормотал кто-то рядом с ней. - Вот что проклятая война делает!
Не обращая ни на кого внимания девочка вновь закутала свое птенчика.
- Вот ты где кроха, - ее ухватили сильные руки и крепко поцеловали в головку. - Я сильно испугалась за тебя! Зачем ты к ней подходила?
- Она же плакала, - печально проговорила та, крепко обнимая Агнешку, заменившую ей мать. - И ей было одиноко... Мне стало ее жалко. Я ей своего птенчика показала!
- Хм, - недоуменно приподняла брови Агнешка. - А где ты его нашла?
- Да, вон там на тропе, около двух такенных кривых березок, - пробурчала недовольно девчушка, махнув рукой куда-то назад. - Там еще много таких птенчиков было. Целая куча! И большие и маленькие! - она устроилась поудобнее на руках у женщины. - А ты никому не скажешь? Нет?! Никому-никому? - она перешла на шепот. - Там еще был волк! Настоящий волк! Представляешь?! Такой большой. Весь в корешках, словно в сетке... Я его испугалась... Сильно — пресильно!
