Король Вестфалии, брат самогО Императора, по которому паровым катком и табуном ломовых лошадей прокатилось обаяние и неожиданные даже для опытного француза навыки Женевьевы, без разговоров согласился на пару дней дольше требуемого задержаться возле дремучего леса. По которому его нимфа в костюме охотника рыскала в поисках трофейного медведя, как он считал. И в поисках Древа, как было на самом деле. Жером, которого в русских войсках звали «король Ерёма», после регулярных ошибок в Гродно и Салтановке, казалось, вовсе потерял интерес к кампании брата. Особенно после того, как корсиканец отдал правое крыло своей армии этому плешивому ДавУ, «железному маршалу». Тогда вестфальский король, оскорблённый в лучших чувствах понижением статуса, оповестил брата, что покидает войска и отправляется к себе в Кассель. Как он оказался по пути туда под Брянском, арсеналы которого охранялись пуще глаза, никто не знал.
И, лишь потеряв при странных и тревожных обстоятельствах несколько сотен улан, Жером вспомнил, что его давно и очень сильно ждут в родной Вестфалии. Армия покатила прочь из тёмных лесов, потратив сутки на поиски азартной охотницы, но так никого и не найдя. Последние следы её терялись в крошечной, на несколько дворов, деревеньке, затерянной в густом лесу. Но ни жителей, ни самой Женевьевы в ней не нашлось.
Заряну с тремя её помощниками утопили Сергий и Шарукан. Первый заблокировал Пятно внутри неё, а второй обвязал ведьму плотной промасленной тканью и густо обмазал смолой, чтобы споры не нашли дороги наружу. Вернее, конечно, было бы сжечь. Но она, увы, была далеко не единственной слугой Чёрного дерева в армии Наполеона. А то, что показалось мне визгом паразита, извлечённого из Павлика и сгоравшего в ведре на полу кухни, именно им и было — сигналом для своих. Мелочь чуяла друг друга на расстоянии нескольких десятков метров. Третьи ранги — до семи километров. Вторые — до семидесяти. Смерть первого ранга все, равные ему по силе, ощущали вне зависимости от расстояния. Как Древа, что чуяли беду своей родни за сотни километров. Разворачивать армию, как и приманивать папских прелатов, рыскавших по округе пешими и конными, было не с руки. Камни и старая борона надёжно прижали Заряну с присными к илистому дну. Паразиты делали организм носителя сильнее, выносливее, наделяли чудесными способностями. Но научить получать кислород без воздуха не могли. Как и дозваться помощи сквозь десятиметровую толщу воды и топкого ила. Лесные озёра всегда хранили в себе множество тайн.
В тот год погибли Клён и Липа. И их Хранители. С Осины облетели листья, все до одного. По небу неделями плыли чёрные траурные следы полыхавших лесных пожаров. А потом шли дожди, где вода была пополам с тусклым тёмно-серым пеплом.
С тех пор «чёрные» подбирались всё ближе и ближе. По лесам бродили австрийцы, поляки, румыны и венгры. Итальянцы, немцы и англичане внимательно изучали их донесения и отчёты. И не торопились. Они умели ждать и планировать. И передвигать булавки с ниточками на карте, сокращая с каждым годом непознанные территории лесных дебрей и чащоб. Поэтому людям Лютцельбурга было гораздо проще, чем французам в их первый визит. Но закончилось всё так же. Разве что в озеро никто не попал. А в каждой из окрестных деревень с тех пор жило по паре низкоранговых «чёрных». Как конвой, если говорить словами Хранителя.
А вот противник такого уровня не появлялся. До сегодняшнего дня. И чего ждать от этой встречи — не знали ни Шарукан, ни Сергий, ни Древо. Ну, или знали, но мне не сообщали.
Под неторопливый, хоть и полный горечи и старой боли, рассказ, Мастер открыл-таки бочонок и нацедил в аптечную посудину пенящейся жидкости, напоминавшей цветом тот квас, каким не так давно угощал меня дядя Митя перед баней. Почти такой же, как эта, за нашими спинами, только более ухоженной, обжитой. И тогда я ещё и представления не имел о том, какие новости меня ждали наутро. Квас тот был божественно хорош. Это пиво — ещё лучше. Да, в должности Странника есть и плюсы. Главное — уметь их различать и ценить.
В амбар зашли, как волхвы с дарами — торжественно. Но только груз был однообразным. Всей-то и разницы, что для Хранителя — в стекле, а для Древа — в железном ковшике, что где-то в бане нашарил Мастер. Сергий в этот раз тянул из трубочки с таким блаженным выражением на лице, какого, кажется, не встретить и у младенца, дорвавшегося до материнской груди. Или у труженика села или завода, отработавшего смену в полях или в цеху, утеревшего лоб и принявшего запотевшую кружечку. Было видно, что за все прожитые годы этот сверхчеловек не разучился получать удовольствие от жизни и ценить его по достоинству. Ося же всосал деревянными по́рами пару литров ещё быстрее, чем воду с кровью. И уж точно гораздо быстрее, чем свои «витаминки». А я изо всех сил старался не думать о времени и о костре на берегу озера. Получалось примерно так же, как когда просят не думать о белой обезьяне.
