За створками открылось помещение, напомнившее, почему-то, станцию метро. Наверное, тем, что невысокий, метра три от силы, потолок поддерживали мощные колонны в два ряда. И справа за ними было видно, что пол обрывался. А до стены ещё оставалось расстояние. Как от края перрона. Туда-то нас, остолбеневших, и поманил старый пират, сияя, как начищенный бок медного самовара. И расцветая уж совсем, когда из тоннеля выкатил поезд.
— Ма-а-ать… — не выдержал-таки Сашка. Забавно у него получилось. Почти как у Павлика.
Мы вошли в разъехавшиеся двери. Вагон как вагон, метро как метро. Только старый, такие в Москве, кажется, только на нескольких линиях остались: синие, пучеглазые, с двумя фарами, дверцей посреди них и белыми вертикальными поручнями с обеих сторон от неё. А внутри — сплошные мягкие диваны со спинками, скучный линолеум и белые плафоны странной формы, будто стеклодув сперва выдул нормальную полусферу, а потом подумал, и ещё «додул». Ретро-поезд. Невозможный и совершенно неожиданный в этих краях. Как и всё, что касалось здешних Мастера, Хранителя и тем более Древа.
Сашка рухнул на скрипнувший диван, и поезд тут же тронулся, чуть качнувшись. Я сел рядом, глядя, как он с выпученными глазами изучает интерьер. И подумал, что прогресс — прогрессом, двадцать первый век и все дела, но в стране оставались люди, что ни разу не видели и не ездили на метро. И вполне нормально жили. Болтун, сидевший напротив, смотрел на молодого с каким-то благостным, почти отеческим выражением. Я дождался, пока он глянет на меня и поднял правый кулак. Из которого по очереди выставил сперва указательный палец, а потом средний. И чуть качнул на них головой. Пират расплылся в одобрительной улыбке и в ответ показал мне указательный на своей правой, на котором большим отметил примерно половину. Значит, до дома — полчаса. Поспать не успею, а изучать в этом вагоне мне было нечего. Чуть прищурившись, разглядел сферу Мастера. Красно-желтые узоры и переливающаяся белая лента посередине, экватором. Ни синего, ни зелёного. Значит, всё в норме, всё штатно. Приметив один участок, что почему-то заинтересовал больше других, потянулся к нему и спросил Речью:
— Наши там в порядке?
Судя по тому, что Сашка не шелохнулся, продолжая разглядывать скучные голые жёлтые стены вагона, на «закрытый канал» настроиться удалось. Болтун чуть изогнул перебитую шрамом левую бровь, отчего поднялась только одна её половина. И кивнул. Чуть подумал, и показал большой палец. То ли у наших всё было очень хорошо, то ли меня похвалил за поддержание тишины. Или ещё за что-то. Все три варианта меня устраивали вполне. Особенно первый. Поэтому я благодарно кивнул в ответ, закрыл глаза и привалился забинтованным затылком к чуть скользившей спинке сидения. В новых вагонах так бы нипочём не получилось — там только по белому пластику башкой стучать на стыках рельс. А тут — ничего, вполне удобно. Мягко.
* Бой с тенью — Apocalyptica, Triplex: https://music.yandex.ru/album/3385884/track/28309513
Всё-таки закемарил. В стуке колёс, фирменном железнодорожном «ты-дых — ты-дых», есть, конечно, какая-то магия. Как в шуме дождя и звуках костра. Закрываешь глаза — и сон наваливается, как вечерние сумерки на южном море, разом, резко.
Разбудил неожиданный металлический звук: три удара-щелчка. Правый глаз открылся сам собой, мгновенно. Чтобы увидеть на противоположном диване довольного Николу. Это он звякнул по поручню своей хваталкой, намекая, что поезд прибывает, готовьтесь освободить вагоны. Ну, в нашем случае — конкретно этот, единственный, вагон. Сашка всё продолжал крутить головой, удивляясь и удивляя. Чего тут можно с таким интересом разглядывать полчаса? Ну, ему в новинку, бывает.
Меня же больше интересовало, когда нас, а конкретно — нас с Ольхой, сможет принять Белый. Доброе дерево волновалось и переживало. И я его прекрасно понимал. Ося, по сравнению с ней, покинул родные края без суеты и спешки, «на борту» Хранителя, которого воспитывал, учил и знал чёрт знает сколько лет. А не как она, со странным каликой перехожим, который первое, что сделал — это спалил в пыль всё, что оставалось от неё, а то, что не сгорело — утопил, да вместе с островом. И то предвечный старик-разбойник грустил, тосковал и нервничал — это я помнил ясно и предельно отчётливо. Мое близкое знакомство с эмоциональной, а точнее энерго-информационной составляющей предвечных сущностей началось именно с того, что тяжкая скорбь Осины едва не утянула за собой и меня. Первая же встреча с ней была в амбаре, в лесу под Осиновыми Двориками, когда Древо едва не расплавило мне мозги. И я начинал запоздало подозревать, что каждый такой контакт был спланирован. Чтобы подготовить меня, «раскачав каналы», к чему-то бо́льшему. Стратеги предвечные. Демоны лесные да подземные, так-то их.
