— Геотермальная энергия, Сергуня! Это тебе не торфом вонять! Его тут, ясное дело, завались, но с энергией земли — совсем другой коленкор, поверь мне, — было видно, что про свои владения увлечённый хозяин мог говорить, не переставая.
— Широко, уважаю! Всегда твой масштабный подход ценил, — полил елеем Сергий. — Водица минеральная, тепло в хоромах — всё оттуда же, от Земли?
— И не только, Сергунь, не только! Ты слыхал, что народишко-то научился деньгу из воздуха клепать? — хозяин подался вперёд, едва не уперевшись грудью в стол. А я начал подозревать, что лучше бы нам было сразу после новости про Осину спать пойти. А то эти связки мифов с наукой и техникой точно с ума сведут. С минуты на минуту.
— Из воздуха? — нахмурился брянский лесник с легендарным прошлым.
— Ну! Ставишь шкафы эти, в розетку включаешь — и привет! Ты другими делами занимаешься, а денежка капает сама! А там уж — хошь в крипте́ держи, хошь меняй да под про́центы размещай.
Я глубоко вдохнул и выдохнул. Потёр левой рукой, на которой не висела застывшая Энджи, сперва шею, потом лоб, потом всю рожу целиком. Не помогло. Мысль о подземных майнинговых фермах, что завёл в горе под болотом беспокойный покойный епископ, Хранитель Перводрева, помещаться в голове не желала ни в какую.
— Деда… мы, наверное, спать пойдём, — протянул я. Чувствуя себя тем самым пятилетним, который случайно сломал, доигравшись, сигарету, скинул папкины тапки и теперь шарил босой ногой по полу, пытаясь слезть с высокого взрослого стула, не упав.
— Давайте, конечно. Дело молодое. Дойдут они до горницы, Стёп? Не напортят тут ничего тебе из высокотехнологичного? А то Аспид-то у нас — талант, самородок. Всё в руках горит, — издевался Сергий, явно почуяв, что спорить с ним тут некому.
— Да не должны, Сергунь. Вроде с пониманием детишки, лазить да шляться где ни попадя не будут. А коли влезут куда по незнанию — у меня ж тут под напряжением всё. Услышим, пойдём да отпихнём их палкой-то от проводов. Коли не зажарятся к тому времени, — я узнавал знакомое чувство юмора. Шутки у друзей были похожими. И хохотали они хором великолепно.
Вежливо пожелав старикам-разбойникам хорошего вечера, мы с Линой неторопливо отправились по розовому мосточку к белым дверям. Провожаемые смехом и беззлобными подколками. Краем глаза я успел заметить, как Устюжанин поднялся и выудил из стаи бутылок на столе высокую, с чем-то прозрачным, чуть желтоватым, в которой у дна плавала какая-то трава. Скучать по нам они не планировали явно.
— А как ты думаешь, — начала было Энджи, стоило нам закрыть за собой двери.
— Никак, солнце. Никак я не думаю. Нечем мне уже и некуда, — не вполне вежливо, но зато совершенно искренне ответил я, перебив её.
— Ну… Наверное, да. Надо выспаться сперва. А то как-то слишком много всего и сразу, — кивнула она.
За нашей дверью оказался вполне привычный гостиничный номер. Из шаблона выбивалось только то, что вместо окна на стене висела плазма пары метров в поперечнике, на которой показывали вид на горное озеро. Наверное, для тех, кто заскучал по небу и солнышку. И что на журнальном столике был накрыт не то лёгкий ужин, не то что-то промежуточное. Отдельно удивили свечи в изящных подсвечниках, выглядевших сделанными из чистого золота с драгоценными камнями. В санузле обнаружилась ванна нескромных размеров, куда мы тут же набрали горячей воды, набухали шампуня и улеглись млеть в пену. Я прислонился спиной к тёплому высокому бортику, подложив под шею и затылок свёрнутое полотенце, коих тут обнаружилось несчитанное количество. Энджи устроила затылок у меня на груди, положив локти мне на бёдра.
— Ося нас сюда нарочно привёз? — спросила она, глядя на меня в зеркало, что занимало почти всю противоположную стену. Себя она в нём вряд ли видела — низко лежала. А я подумал, что к новой её стрижке почти привык. Но старая была лучше. Тьфу ты, опять эти фразы-рикошеты от стариков-разбойников!
— Ося — вряд ли. А вот хозяин здешний — вполне, — ответил я. Вдохнув её запах. Аромат малины после бани никуда не делся.
— И что будет дальше? — умение задавать такие вопросы — это талант, конечно.
— Сентябрь, — с полной уверенностью ответил я. А что? Какой вопрос — такой и ответ.
— Блин, Аспид, ты же знаешь, что я не об этом! — она опасно качнулась, едва не соскользнув вниз, в белую пену, под воду. Удержал её, обняв, сплетя руки перед собой.
— Ты первый раз меня так назвала, — удивился я.
— Тебе не нравится? Я тогда не буду больше, — на лице её будто бы испуг даже промелькнул.
— Нет, нормально. Даже как-то привыкать уже начинаю, — я потёрся подбородком о тёмную макушку. Энджи сперва замерла, а потом как-то неуловимо не то потянулась, не то выгнулась, словно кошка, которую гладил на подоконнике тёплый солнечный луч. Даже пальцы на показавшейся из пены ступне растопырила-вытянула точно так же…
