- Но вы почти вернули меня к жизни.
- Не преувеличивайте, ваша милость. Всего лишь массаж и чай.
Кавенди натянул халат, старательно избегая лишних движений. Лекарь аккуратно сложил свои инструменты в сумку, соблюдая одному ему понятную строгую очередность. По привычке? Или для того, чтобы в критической ситуации достать нужное, не теряя времени? Ведь в деле излечения часто мгновения решают, жить или умереть.
Кавенди подумал, что с удовольствием переманил бы к себе такого мастера, но... что-то ему подсказывало, что даже заговаривать об этом не стоит.
Многое тут было странным и непонятным, но одно не вызывало сомнений - власть молодого повелителя на этих землях была штукой более реальной, чем власть Императора или Храма.
- Скажи, неужели недовольство милорда для вас страшнее, чем гнев Небес? - не выдержал Кавенди.
- Небеса высоко, а милорд рядом. И он не терпит непослушания.
- Так крут? Я этого не заметил. На моей памяти Монтрез никому не угрожал и ни разу не повысил голоса.
- Недовольство милорда - как кинжал ночного убийцы. Его замечаешь лишь тогда, когда он входит под левую лопатку. Но уже поздно.
- И... как же от него уберечься? - растерялся толстяк.
- Просто не вызывать. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Представьте, что это закон природы. Вы же не выйдете под дождь без плаща? На этих землях так поступают все, кто хочет жить долго и, по возможности, счастливо. Отдыхайте, ваша милость.
Лекарь поклонился и вышел, оставив Кавенди в страной уверенности, что его... мягко предупредили. И это единственное предупреждение, которое он получит.
Дураком он не был. Да и служба его, не самая простая, научила относится к таким вещам серьезно. Но... как быть, если на твоих родовых землях хозяйничает Храм, а твоя единственная дочь принесла обеты? И в ее жизни и смерти властен тот же Храм. Сорвись Кавенди с поводка - и... даже думать о таком не хочется. Палач Атры должен умереть.
В приоткрытую дверь эмиссар увидел лестницу и - Его Светлость, низложенного герцога, который спускался вниз. Плащ, перчатки - он явно куда-то направлялся. Кавенди ругнулся и поспешил наперерез.
- Монтрез! А вы, часом, не запамятовали, что находитесь под домашним арестом на время расследования и имеете право покидать замок только в моей компании?
- Демоны, Кавенди, вы и на свидание с дамой со мной пойдете? - развеселился он, - нет, и не просите. А если она решит, что вы ей нравитесь больше?
Это выглядело и в самом деле смешно.
- Потерпеть ваша дама не может? - недовольно спросил толстяк.
- Вы никогда не имели дело с дамами? Стоит их оставить на один вечер без объяснений, они такого напридумывают! Сами в это поверят, сами обидятся, сами объявят страшную месть и сами себе объяснят, почему ТАКОЕ никак нельзя прощать. И доказывать, что они ошиблись в исходных предпосылках... В Бездну такие подвиги. Уж лучше еще раз на войну сходить. Кавенди, я могу дать вам слово, что в мыслях у меня свидание - и только свидание.
Эмиссар смягчился.
- Я могу пойти вам навстречу. Но при условии, что вы сами, добровольно наденете "следилку".
- Договорились, - Эшери протянул руку, - давайте. Надену, если вас это успокоит.
- Вот так просто? Никаких стенаний об оскорбленной чести и недоверии к слову аристократа?
- А это могло сработать?
- Никогда!
- Ну вот и ответ. Не терплю бесполезной суеты.
Кавенди прищурился, вызывая в себе очень слабые отголоски дара, гулявшие в его крови.
- По правилам, вы должны снять все амулеты. Иначе сигнал будет сбоить. Дайте мне, я сберегу до вашего возвращения... утром?
Эшери медленно, словно сомневался в чем-то, или просто не верил себе - расстегнул верхние крючки камзола и вытащил бронзовую бляшку.
- Давайте, - толстяк протянул руку.
- Вы готовы взять эту вещь?
Герцог покачал головой. И с тем же непонятным выражением лица убрал бляшку назад, тщательно заправив ворот.
- Цепляйте вашу "следилку", Кавенди, моих способностей хватит поддержать сигнал, чтобы он не сбоил.
- Этот амулет много значит для вас?
- Да не особо, - пожал плечами Эшери. На его губах появилась уже знакомая, легкая улыбка, - просто не люблю подчиняться приказам. Даже если их отдает Судьба. Я привык решать сам. Знаете, как говорят: мой язык - моя рука.
С моря тянуло холодом. Очень скоро начнутся зимние шторма, высокие и опасные, и жизнь в гавани замрет до весны. Встанут на прикол большие корабли и маленькие рыбацкие лодки. Снега, скорее всего, не будет - по всем приметам эта зима обещала быть мягкой, а за мягкой зимой в Монтрезе, обычно, следовало лето, щедрое на солнце. А значит - удачное для виноделов.
Только бы обошли эту землю очередные потрясения. Нужен мир, долгий мир, чтобы выбраться из нищеты и построить такую систему, в которой "инъекции" анеботума стали бы просто приятным дополнением, кошельком "на роскошь". Чтобы - случить пересохнуть этому ручью, Монтрез смог спокойно обойтись без него. То, что происходит сейчас, очень удобно. Но слишком опасно.
