— Ты ж вчера говорила, что у тебя дел полно?
— Так здесь же интереснее!
— По-моему, ты в детство впала, подруга!
— Если по правде, хочу услышать все из первоисточника. Если б ты одна её отвезла, то потом не сумела бы пересказать мне все дословно.
— Верно, я и половину слов, которые говорит Лидия Петровна, не запоминаю, хотя когда она рассказывает, — все понятно.
— Вот-вот. Я тоже хочу, чтобы мне все стало понятно. Может, психиатриня сейчас придет и скажет: «И чего вы, дамочки, придумали страшненькую историю и зря наговорили на Натку!» А мы с тобой вздохнем с облегчением и тут же рванем в какой-нибудь кабак. Оттянемся на всю катушку, чтобы залить горячительным все наши треволнения. Может, и пару приличных мужичков снимем.
— Еще чего не хватало! — возмутилась Лариса.
— Ну, это я так, мечтаю… С тобой разве найдешь спутника жизни на всю ночь?! Ты теперь стала вся из себя такая праведная, верная. Любовь до гроба и вздохи под луной. С тобой теперь неинтересно.
— Ты себе тоже для души кого-нибудь найди. Чего ты осталась одна?
— Да я вообще-то не одна. Мужиков вокруг гужуется видимо-невидимо. А без мужа осталась, — так это дело поправимое.
— Ты уж, мать, теперь будь осмотрительнее, помни советы Лидии Петровны.
— Я помню. Как выберу подходящего, приведу к ней на смотрины. Пусть скажет, психически здоров или как. Если «или как», то жених получит от ворот поворот.
— Думаю, что это был бы оптимальный вариант.
— Попрошу у Лидии Петровны благословения, если только мой будущий суженый, заслышав, что его ведут на показ к психиатру, не бросится улепетывать, высоко подбрасывая зад.
— Вот и проверишь его.
— Точно! Неплохая проверочка на вшивость. Теперь всем буду говорить: «Пошли-ка милок, к моему психиатру. Желаю я получить твой психологический портрет с личным автографом». Если обоссытся, — значит, не мой вариант. Если отважится, — рискну и я.
— А сейчас ты с кем?
— Да со многими, а для души нет.
— А Алик?
— Есть и он, да поднадоел. И других любовничков хватает. Но скучаю я с ними… Как-то даже обременительно быть незамужней дамой, пособачиться не с кем. Любовники лаяться со мной не желают, а меня от их слюнявых нежностей порой с души воротит. Хочется хорошего скандала, с битьем посуды, криками, угрозами.
— Ты что, Алка, серьезно?
— Да нет, мать, просто придуриваюсь. Но то, что мне как-то не по себе, — это точно. Лидия Петровна права — я вполне созрела для очередного замужества и материнства. Зрела, зрела и упала. Знать бы еще, в чьи объятия припасть, чтоб, как она советует, в четвертый замуж, но последний.
— Ты уж не спеши, подруга, за стоящего мужика иди.
— Уговорила, старуха. Может, за Марио пойти? Он по-русски ни бум-бум, а я по-итальянски. Славная будет семейка. Никакой ругни, одни нежности. Он без конца: «О, белла мио, амата!»
— Я гляжу, ты уже итальянский потихоньку осваиваешь… — поддела её Лара. — А что это означает?
— По-моему, «красивая, любимая моя». А с каким выражением Марио произносит эти слова! Тут и итальянско-русского словаря не надо — и так все понятно. Ох, мать, скорее бы со всем разбодаться да и к любимому в солнечную Италию. Вот расслабимся-то, пасты наедимся от пуза!
— Пасты?
— Ну, они так называют блюда из макарон.
— Так ты ж только вчера сокрушалась, что в купальник не влезаешь? — опять подколола Лариса.
— А я купила классный купальник, 80 процентов лайкры. В него ещё и тебя можно всунуть, он хорошо тянется, так что место для пару десятков порций пасты и пары-тройки бочонков вина найдется. Кстати, о жратве. Между прочим, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Оголодала я, так и похудеть недолго. Тогда Марио меня разлюбит и замуж не возьмет. Ты есть хочешь?
— Пока нет.
— Нет, старуха, режим нарушать нельзя. У меня организм дисциплинированный, привык вовремя получать калории, причем, чем больше, тем лучше. У меня масса тела большая, и все прокормить надо. Опять же от нерегулярного питания бывают запоры. Известно же — каков стол, таков и стул. А запоры нам, красивым бабам, ни к чему, от них цвет лица портится. Не хочу быть желтой, хочу иметь цветущий вид и естественный румянец. Время обеденное, надо что-то пожевать. Когда я голодная, у меня настроение плохое. А мне сейчас силы нужны, чтобы выдержать любой удар судьбы. Давай сгоняем куда-нибудь, поедим для поддержки всех физиологических функций наших организмов.
— Но ведь мы можем пропустить Лидию Петровну.
— А мы на моей тачке слетаем, а к твоей записку прикрепим, что скоро вернемся.
— Нет, Алка, это невежливо. Она после работы ради нас приехала, тоже, наверное, не обедала, а ей придется нас ждать. У неё же семья, да и отдохнуть хочется.
— Ладно, тогда я сама быстренько сгоняю, куплю чего-нибудь, и мы тут пожуем. Неизвестно, сколько ждать придется. С нами она почти два часа разговаривала, может, и с Наткой не меньше, да ещё с этим эскулапом. Может, и ей что-нибудь купить, раз она не обедала?
— Нет, это неудобно. А вот насчет оплаты надо посоветоваться.
— Думаешь, откажется?
— Боюсь, что да.
