— В упрощенном понимании так. Какие-то тяжелые переживания у нее, безусловно, есть, и если бы она лежала не в хирургическом отделении, а в психиатрической больнице, то её состояние было бы расценено как адекватное, то есть соответствующее ситуации и её переживаниям. Наталия агравирует именно последствия травмы. Виктор Павлович предполагал, что у неё было сотрясение мозга легкой степени. Я вообще такового не обнаружила. Возможно, хирургов сбило с толку то, что когда её привезли, пациентка была вся окровавлена — лицо, руки, одежда. Я беседовала с врачом, который дежурил в тот день. Увидев столько крови, тот не стал терять времени на детальный осмотр в приемном покое. Больную тут же отвезли в хирургическое отделение, полагая, что есть какие-то тяжелые повреждения, но при тщательном обследовании они не были обнаружены.
— Виктор Павлович говорил, что у Натки нет ни царапины.
— Действительно нет. Ничего такого, что объяснило бы наличие такого количества крови на её одежде.
— Так может быть, кровь чужая?.. — похолодев, спросила Лара.
— Я тоже об этом подумала. Кстати, а Наталия не страдала носовыми кровотечениями?
— Не знаю, — неуверенно произнесла Лариса и посмотрела на подругу.
— Тоже не в курсе, — подтвердила та.
— Возможно, это кровь самой Наталии, хотя мне она не объяснила её происхождение.
— Натка по-прежнему говорит, что у неё провал в памяти?
— Да.
— Та-ак, очень интересно… — покусывая губу, произнесла Алла. — И зачем же ей это понадобилось?
— Можно предположить, что Наташа что-то совершила, но пока не знает, как ей себя вести, поэтому выбрала такую тактику, которую нередко избирают примитивные люди: «Ничего не помню, ничего не могу рассказать», — боясь проговориться или сказать не то. Но это лишь предположение. Что с ней, пока не ясно. Она однотипно твердит: «Я ничего не помню». Но самое главное, Наталия очень боится, причем, не конкретного человека или чего-то определенного. Страх диффузный, порой граничащий с ужасом.
— Может, Натка с катушек съехала?
— Скорее всего, она испытывает страх из-за того, что что-то натворила и опасается последствий. Конечно, было бы лучше, если бы Наташа все рассказала, но она боится всех, и в первую очередь, следователя, поэтому просила запретить её допрашивать. Мы с Виктором Павловичем, конечно же, пошли ей навстречу. В таком состоянии допрашивать пациентку бесчеловечно.
— А может, наоборот, ей станет лучше, когда облегчит душу чистосердечным признанием? — язвительно поинтересовалась Алла.
— Не думаю, — Лидия Петровна не обратила внимание на тон Аллы и оставалась серьезной. — Могу предположить, что она совершила что-то криминальное и боится ответственности.
— Так. А мы здесь с какого бока припека?
— По некоторым косвенным признакам у меня сложилось впечатление, что Наташа надеется на вашу помощь.
— Адвокат, частные сыщики или что-то еще?
— Мы можем только гадать, какого рода помощь ей требуется. Возможно, даже поддержка вашего приятеля из криминальных структур.
— Мирона? — удивилась Алла. — А он-то при чем?
— Возможно, Наташа сама или вместе с приятелем перебежали дорожку кому-то из авторитетов криминального мира. Тут не спасет ни адвокат, ни частный сыщик.
— Все-таки Натка пошла по кривой дорожке?
— Да, у неё все предпосылки для совершения правонарушения. Детально разобраться в ней я ещё не успела, но то, что она абсолютно безнравственна, — могу сказать со всей определенностью.
— Ах, сука! — не выдержала Алла, но тут же спохватилась. — Извините, Лидия Петровна, нечаянно вырвалось.
— Я вас понимаю, Алла. Но по моему мнению, Наташа не намерена вовлекать вас в свою историю. Если вы нужны ей как мостик к вашему криминальному приятелю, на защиту которого она надеется, то не в её интересах вам навредить.
— Да у этой мерзавки ничего святого! Эта тварь может и нас подставить, надеясь, что мы этого не узнаем, и на Мирона рассчитывать!
— Намеренно — вряд ли. А в силу своей интеллектуальной недостаточности и неразвитости высших эмоций, бездумно, не думая о последствиях, — вполне возможно.
— Но нам-то от этого не легче!
— Согласна, — кивнула психиатр.
— Так, все ясно. Значит, надо быть во всеоружии.
— Думаю, что вам не помешает подготовиться к возможности нежелательного поворота событий.
— Спасибо, Лидия Петровна, — сказала Алла и протянула ей конверт.
«Ай да Алка! И когда она только успела его приготовить?!» — восхитилась Лариса.
Та совершенно спокойно взяла и положила в свою сумочку.
«И это Алке удалось. Я бы точно мялась и оправдывалась, вручая деньги. А что в этом такого? Человек работал и получил оплату за свой труд».
— Куда вас отвезти, Лидия Петровна? — спросила Лара.
— Обстоятельства изменились. Заболел наш дежурный врач, и меня попросили поработать за него.
— Но вы же устали после дежурства!
— Ничего, Лариса, я привычная. На работу мне нужно к пяти часам, а пока я могу немного отдохнуть. Съезжу домой, а потом зять меня отвезет.
— Я отвезу вас домой, — предложила Лара.
— Спасибо. Буду признательна.
— А я вас покину, — сказала Алла. — Пока ещё все сравнительно спокойно, хочу успеть сделать хотя бы самые срочные дела.
