Им понадобилось около часа, чтобы выбраться с поля битвы. О’Бирн ничего не сказал Смиту, но ему было ясно, что отступавшие силы Ормонда теперь добивают по частям. И гадал, сколько останется в живых к концу дня. Через пару миль, когда все осталось позади, О’Бирн решил, что теперь вполне можно остановиться на несколько минут и осмотреть ногу Уолтера. К счастью, рана оказалась неглубокой, но Уолтер потерял много крови. О’Бирн оторвал подол своей рубашки и туго перевязал ногу торговца.
День уже близился к концу, когда они выбрались на дорогу к Ратконану. Уолтер теперь был бледен и тих, но О’Бирн не слишком тревожился за него. Торговец, возможно, и не был солдатом, однако оказался удивительно сильным человеком. Они доехали до дому, нашли старого священника, который все еще жил там, и двух служанок. Те старательно промыли рану Уолтера и перевязали ее. Он был явно благодарен им и чувствовал себя настолько хорошо, что даже поужинал вместе со всеми.
— Будем надеяться, Кромвель еще не скоро доберется сюда, — заметил О’Бирн.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил священник.
— Понятия не имею, — ответил О’Бирн. — Все будет зависеть от военной ситуации.
Он не стал говорить того, в чем был уверен: теперь ничто не разделяет Кромвеля и Дублин.
После еды они помогли Уолтеру подняться наверх в спальню, где уложили в кровать, в которой некогда лежали сам О’Бирн и Энн. Уолтер лег и огляделся по сторонам.
— Чудесное место этот Ратконан, — сонно заметил он.
— Верно. Это ведь и твой дом тоже, — напомнил ему О’Бирн. — Потому что ты все равно остаешься О’Бирном.
— Знаю… — Смит кивнул и закрыл глаза.
О’Бирн выждал пару мгновений, а потом, думая, что торговец заснул, повернулся, чтобы уйти.
— Мы сегодня храбро сражались, да? — пробормотал Уолтер, не открывая глаз.
— Да, — согласился Бриан О’Бирн. — Ты дрался как лев.
И, видя, что торговец улыбнулся, наклонился и поцеловал его.
В ту ночь Бриан спал крепко и проснулся задолго до того, как встало солнце.
Поднявшись наверх в спальню, где накануне оставил Уолтера Смита, Бриан с удивлением обнаружил, что торговца там нет, а еще сильнее был удивлен, когда, пройдясь по дому и заглянув в конюшню, выяснил, что и Уолтер, и его конь исчезли.
Доктору Пинчеру стукнуло уже семьдесят семь, но волновался он, как мальчишка. Потому что приехал Барнаби Бадж и сегодня они должны были встретиться.
Доктор Пинчер весьма польстило, что даже в суете прибытия флота Кромвеля Барнаби любезно прислал ему записку с каким-то солдатом, спрашивая, где и в какое время дядя будет иметь возможность принять его. Доктор Пинчер немало размышлений уделил тому, как пройдет эта встреча. Он надеялся найти предлог устроить встречу в Тринити-колледже, чтобы его племянник сначала увидел его там, в величественной обстановке, а не в его скромном жилище. Но проблему разрешил принесший записку солдат, сообщивший, что генерал Кромвель собирается сам отправиться в колледж и с большой лужайки перед ним намерен обратиться к жителям Дублина.
— Я тоже приду, чтобы встретить генерала Кромвеля, — сказал ему доктор. — И пусть капитан Бадж, — (именно так теперь именовался его племянник Барнаби), — зайдет потом и в сам колледж, я буду там.
Лучше было и не придумать. Сначала прозвучит речь Кромвеля, которого парламент, кроме того, что возложил на него военное командование, одарил также титулом лорда-наместника в Ирландии. А затем один из его храбрых офицеров и известный профессор Тринити-колледжа публично продемонстрируют семейное воссоединение. Это послужило бы к чести семьи. За какой-нибудь час Пинчер уже убедился, что там будут присутствовать несколько преподавателей, лучшие из молодых ученых и даже семья Тайди. Все они должны были стать свидетелями события. И, бесконечно довольный, доктор Пинчер в тишине своей квартиры даже обнял сам себя.
Прибытие в Ирландию Оливера Кромвеля и его армии круглоголовых было впечатляющим событием. Сто тридцать кораблей вошли в устье Лиффи и начали высаживать на сушу войска: восемь тысяч пехотинцев, три тысячи простых кавалеристов, тысяча двести драгун. Еще к ним присоединились несколько тысяч английских солдат, уже составлявших гарнизон Дублина. Возможно, даже такое количество не навело бы ужас, но все эти воины принадлежали, наверное, к лучшим силам Европы. Корабли также доставили огромное количество пушек и деньги — семьдесят тысяч фунтов стерлингов — для уплаты за провиант и фураж.
Против такой армии следовало создать объединенные силы. Войско Ормонда потерпело сокрушительное поражение у Ратмайнса. Четыре тысячи человек были убиты, еще две с половиной тысячи взяты в плен. Остальные просто разбежались по домам. Впрочем, у Ормонда еще оставалось около трех тысяч человек, и они разбили лагерь на границе внутренних областей острова. Имелись еще силы роялистов в Манстере и городские гарнизоны в каждой провинции. Некоторые из них были защищены мощными стенами. Но прибытие Кромвеля рассердило еще одну важную личность.
Оуэн Роэ О’Нейл, возможно, и был гордецом, однако, увидев выгрузку армии круглоголовых, он наконец согласился:
