— Правительственная армия надвигается с севера. Все бегут. Ему лучше скрыться. Они знают, кто он таков. И если найдут его здесь…
— И куда ему бежать?
— Он может поехать со мной. В Уэксфорде пока держатся. Там ему ничто не будет угрожать. — Он усмехнулся. — Не бойся, Бригид. Если будет нужно, я посажу его на корабль в Уэксфорде и отправлю во Францию.
— Я и не беспокоюсь, — ответила она, — потому что тоже поеду.
Но, едва услышав все это, Патрик не согласился с ней:
— Тебе нужно подумать о детях. Ты никак не причастна к восстанию. Им нужен только я. А тебе здесь будет куда лучше, чем в любом другом месте. — Он повернулся к молодому Уильяму. — Я рассчитываю на тебя, Уильям, ты ее защитишь. Обещаешь?
И Келли энергично его поддержал:
— Если они не найдут здесь Патрика, то успокоятся. — Он посмотрел на Уильяма. — О твоей ссоре с отцом могут знать, а могут и не знать, но стоит тебе лишь заявить, что ты сын лорда Маунтуолша и что здесь никаких бунтовщиков нет, они просто не осмелятся вас беспокоить.
Бригид знала: они правы. И ничего другого ей не остается. Она бросила на Патрика долгий взгляд:
— Я помогу тебе собраться.
Готов он был через десять минут.
Они остановились у двери. Лошадь Патрика уже привели из конюшни. Лил дождь, и за лужайкой перед домом ничего не было видно, все словно окутало туманом. Бригид едва могла поверить в то, что все случилось так быстро и все сразу.
— Я буду в безопасности, — сказал Патрик и снова повернулся к Уильяму. — Ты обещал.
— Буду ждать от тебя вестей. — Бригид приподнялась на цыпочки и поцеловала Патрика в щеку, чувствуя капли дождя на своем лице. И прошептала ему на ухо: — Спасибо тебе за мою жизнь.
Патрик сделал вид, что не понял:
— Ты скоро увидишь детей, скажи им, что я их люблю.
Потом Уильям помог Патрику сесть в седло, и он, повернув коня, поскакал прочь вместе с Келли и ни разу не оглянулся.
Бригид долго стояла на месте не шевелясь и просто смотрела в бледную пустую пелену дождя, падавшего почти бесшумно. Он был как занавес, упавший в конце спектакля, казалось ей.
Ночь. Близилось летнее солнцестояние. Внизу лежал маленький городок Эннискорти, закрывший ставни и заперший двери, но настороженный. «Объединенные ирландцы» разбили рядом с ним лагерь, несколько сот. Их определенно было достаточно, чтобы удержать это местечко. Но главная часть армии расположилась выше в холмах, на красивых склонах Винегара.
Идея принадлежала Келли.
— Поднимемся выше, Патрик, — предложил он. — Безопасность в количестве.
И Патрик был только рад этому. Летняя ночь была ясной и теплой. Над его головой толпились сверкающие звезды: яркие, бесконечные на несколько коротких часов, пока не придет рассвет и не смоет их все.
Место для остановки выбрали отличное. Поскольку генерал Лейк и его армия напирали с севера, продвижение частей «Объединенных ирландцев» остановилось, они даже отступили, но около Эннискорти британцам пришлось бы встретиться с куда более серьезными силами: более двадцати тысяч, к тому же вооруженных карабинами и артиллерией.
— Мы их превосходим количественно в два раза, — подчеркнул Келли. — И еще на нашей стороне местность.
И действительно, холм Винегар представлял собой идеальное место для обороны. По обе его стороны британцам пришлось бы штурмовать крутые склоны, чтобы добраться до сил «Объединенных ирландцев», окопавшихся наверху. Именно с такого же холма месяц назад «Объединенные ирландцы» разогнали хорошо обученные отряды милиции из Северного Корка, те даже огонь открыть не успели. И потому здесь провели ночь в относительной уверенности.
Патрик был счастлив. Он пришел сюда по собственной воле. Он мог, наверное, отправиться в Уэксфорд и сесть на какой-нибудь корабль или даже уйти в горы в десяти милях отсюда и там спрятаться. Но, отсутствуя в последние три недели, пусть даже по вполне объяснимым причинам, он чувствовал себя виноватым в том, что бросил товарищей в такое время. А они ведь были прекрасными людьми, большинство из них. Патрика охватило нежное чувство привязанности к Келли и ко всем тем тысячам единомышленников, что скрывались в темноте на склонах. Он даже испытал нежность к врагу. В конце концов, это ведь тоже были живые человеческие существа. Патрик искренне сожалел, что очень многие лишатся жизни в течение предстоявшего дня. Но это была печальная необходимость — проливать кровь и жертвовать собой, это необходимо ради рождения нового порядка в Ирландии.
