Становилось уже пугающе ясно, что бешенство Геркулеса дошло до опасной точки. Он схватил стопку лежавших на столе манифестов Эммета и швырнул их на пол. В какой-то момент Финн даже с ужасом подумал, что граф хочет пнуть бочонок с порохом. А потом он выплеснул свою злобу на О’Бирна.
— Ты, проходимец! — заорал он. — Ты нарочно заставил меня гоняться за призраками!
— Да разве я мог такое сделать, ваша светлость? Клянусь всем святым…
— К черту твое святое! — проревел граф. — Ты, ирландское отродье, папистская собака! Лжец! Думаешь, сумел меня одурачить? Где Эммет? Где мой сын?
— Не знаю, — с досадой ответил Финн.
— Тогда я вот что тебе скажу… — Голос графа внезапно зазвучал холодно от злости. — Если Эммета и моего сына поймают и казнят, все прекрасно. Но ты, конечно, ничего не получишь. Ни пенни. Но сохранишь жизнь. А вот если они сбежали, то я буду считать, что ты с ними сговорился. — Он придвинулся к Финну. — Помни, О’Бирн, я видел тебя здесь. Я знаю, ты был одним из бунтовщиков, и я дам показания об этом. — Он еще ближе наклонил лицо к Финну и прошептал со смертельной угрозой в тоне: — И посмотрю, как тебя повесят. — И тут же развернулся и ушел.
— Милорд… — Финн побежал за ним. — Мы можем поехать к замку. Они могут быть там. Вы их увидите…
— К черту твой кеб! — весьма нерассудительно огрызнулся Геркулес. — И к черту тебя! Я лучше пешком пройдусь.
— Но плата, милорд! — взвыл Финн. Бог знает, сколько нужно было заплатить кебмену за такую долгую поездку. — Плата…
— Сам заплатишь! — презрительно бросил граф.
Но тем самым он сделал ошибку богатого человека, забыв, что беднякам кебы не по карману. И ошибка эта стала фатальной.
Поскольку в этот момент внутри Финна О’Бирна, онемевшего от ужаса и смотревшего вслед лорду Маунтуолшу, что-то щелкнуло. Он вдруг осознал, что у него под пальто до сих пор скрыто складное копье. Достав его, одним движением он развернул древко во всю длину. Геркулес услышал странный звук и обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как О’Бирн движется на него с огромным копьем, чье сверкающее лезвие было направлено прямо ему в живот. Геркулес попытался увернуться, но безуспешно, и лезвие с треском прорезало его пальто, и он ощутил страшную жгучую боль внутри. И упал на колени. Финн уперся ногой ему в грудь. Он хотел вытащить копье. Геркулеса снова пронзила безумная боль, он услышал тошнотворный звук, а потом увидел чудовищное окровавленное лезвие копья, сверкнувшее возле его шеи, и в его голову будто ударила молния.
Финн отступил назад. Тело лорда Маунтуолша фонтанировало кровью. Финн наблюдал, дрожа. Хорошо. Он надеялся, что Эммет и его люди сумеют ворваться в Дублинский замок и сделают то же самое со всеми тамошними проклятыми англичанами.
В конце концов, хотя он и предал Эммета, ему все-таки нравился этот человек.
Финн огляделся. Лучше было бы не оставлять здесь труп. С другой стороны, он ведь не мог вытащить его на улицу. Финн заметил, что стена, окружавшая двор, в одном месте достигает всего шести футов в высоту. Он встал на какой-то ящик и заглянул через нее. По другую сторону на краю неухоженного клочка заброшенной земли лежала небольшая куча компоста. Финн пошел на склад, взял лестницу и вкатил на нее тело графа. Подтащив эти своеобразные носилки к стене, он поднял свободный конец лестницы, прислонил к стене и после этого без особых трудностей перевалил Маунтуолша через стену. Затем, опустив лесенку на другую сторону, он немного повозил ею туда-сюда, слегка присыпая труп компостом. После этого снял с себя окровавленное пальто и тоже бросил за стену вместе с копьем. Потом стер кровь с лесенки и отнес ее в дом. Найдя таз и кувшин с водой, он вымыл руки. И плеснул воды на башмаки. На спинке стула в главной комнате висело пальто молодого Эммета. Финн рассудил, что Эммету оно теперь едва ли понадобится.
Когда он вышел во двор, то увидел ожидавшего там кебмена.
— Вы закончили свои дела, джентльмены? — спросил он.
— Те джентльмены ушли, — ответил Финн. — Ты знаешь, кто я?
— Нет, сэр.
— Я Роберт Эммет, но ты меня здесь не видел. Иначе ты покойник.
— Хорошо, сэр. Но кто мне заплатит?
— Заплатит? Ты сделал это ради революции. — Финн отлично копировал манеру Эммета говорить. — А теперь уходи.
— Не уйду без денег.
— Вот как?
На земле у ног Финна лежал меч. Он наклонился, поднял его и бросился на кебмена, который, естественно, рванул на улицу. Парень был так напуган, что даже не запрыгнул на свое кучерское сиденье, а просто помчался на восток, к городу.
Пора было уходить. Бросив меч, Финн О’Бирн перешел улицу. И через несколько мгновений исчез в темноте.
Джорджиана была мрачна. Ее кучер нервничал. Он до сих пор понятия не имел, почему его хозяйка вот так мечется по городу, однако дела оборачивались плохо.
Недавно на улицах возле собора Христа они столкнулись с большой группой мужчин, которые остановили карету и спросили, вполне вежливо, не видели ли они молодого человека во главе отряда.
— Я тоже кое-кого ищу, — сообщила им Джорджиана и описала Уильяма. Но они его не знали. — А вы откуда? — спросила она.
