— Чтобы мы с тобой могли своими глазами увидеть, как появятся Эммет и мой сын. Может, их не смогут узнать другие, а сомнений в их вине быть не должно. Когда их будут судить, все должно пройти безупречно. — Он глубоко вздохнул. — Я намерен сам свидетельствовать против.
Да, теперь у Финна не осталось сомнений в ненависти графа Маунтуолша.
Уже днем что-то пошло не так.
В два часа Эммет отправился в ближайшую гостиницу вместе с руководителями отряда из Килдэра. Отсутствовали они долго. А когда вернулись, Эммет был бледен.
— Нам, возможно, придется действовать без Килдэра, — тихо сказал он Уильяму. — Они недовольны подготовкой. — Эммет вздохнул. — Ты ведь знаешь, мы все делали в чертовской спешке. Но возможно, кое-кто из них останется.
В середине дня, хотя у складов оставались еще сотни человек, стало тише. Но сомнения людей из Килдэра подействовали на некоторых дублинских командиров, и еще несколько групп ушли. Когда около семи вечера снова появился Финн О’Бирн, Уильям объяснил ему, что произошло. А через несколько минут Эммет позвал их обоих.
— С теми людьми, что сейчас здесь, и с теми, что придут из Уэксфорда, и еще с теми, кто откликнется на сигнал ракетой, у нас все же хватит сил, чтобы удивить Дублинский замок, — заявил он.
Незадолго до восьми часов О’Бирн ушел.
— Посмотрю, может, удастся привести еще людей.
— Возвращайся к десяти, — сказал Эммет.
— Возьми оружие, — добавил Уильям и дал Финну одно из складных копий Эммета. — Можешь спрятать это под пальто.
— Спасибо, — поблагодарил О’Бирн.
Прошло два часа с тех пор, как карета с сидевшим в ней лордом-наместником выехала из ворот Дублинского замка и покатила к Либертису.
Лорда-наместника просили приехать в замок еще днем, из-за сообщения о том, что на эту ночь задуман большой бунт. Но и лорд-наместник, и главнокомандующий, генерал Фокс, отнеслись к этому скептически.
— Граф Маунтуолш может говорить все, что ему вздумается, — с раздражением заявил лорд-наместник, — но есть ли хоть какие-то подтверждения? Он сказал, где найти этих бунтовщиков? И откуда он о них узнал? Мы что, должны выйти на улицы и стрелять в каждого пьяного в субботний вечер?
— Сигналом к началу бунта станет ракета в десять часов, — вмешался генерал Фокс.
— В прошлый раз, в День взятия Бастилии, когда этот дурак начальник полиции без надобности потревожил толпу, тоже ракеты летали.
Но все же солдат в самом замке и в казармах по соседству привели в состояние боевой готовности. Однако к шести часам лорд-наместник решил, что с него довольно.
— Пусть солдаты остаются в состоянии готовности! — приказал он. — И еще заприте ворота замка. Этого достаточно. И дайте мне знать, если революционеры начнут действовать. Я еду домой.
Одной из самых приятных сторон его службы было то, что должность давалась вместе с великолепным особняком в изумительном по красоте Феникс-парке. Когда карета представителя короля катила мимо Либертиса и через Лиффи, он размышлял о том, что рассказывал ему его предшественник о характере графа Маунтуолша.
Лорд Корнуоллис не выбирал выражений.
— Этот парень — просто чертова заноза в заднице!
И как обычно, Корнуоллис оказался прав.
Джон Макгоуэн оглядывал все вокруг. Оставалось меньше двух часов до назначенного часа. И как же ему увести прочь мальчишку?
Это восстание наверняка должно обернуться катастрофой. Макгоуэн чувствовал это нутром. И внезапно с ужасом понял, что братьев Смит нет поблизости. Эммет снял пальто и надел зеленый мундир. В нем он выглядел просто замечательно, однако Макгоуэн подозревал, что мундир служил еще и другим целям. Он помогал Эммету войти в роль, чтобы не оставалось уже возможности повернуть назад. Это было нечто вроде рыцарских доспехов.
Но что думал молодой Уильям? Осознавал ли он, что все они идут на смерть? В половине девятого Макгоуэн решительно подошел к Уильяму и предложил немного подышать воздухом во дворе. Эммет в это время писал сообщения разным отрядам.
Воздух снаружи был теплым. Во дворе отдыхали люди. Ракета на шесте длиной в восемь футов и с огромным запалом стояла в пусковом устройстве, глядя в небо. Остановившись рядом с ней, Макгоуэн тихо произнес:
— Все самые лучшие ушли.
— Знаю, — спокойно ответил молодой Уильям.
— Мы должны спасти Эммета от него самого. Восстание провалится, и мы потеряем вообще все.
— Но выбор сделан. Он не повернет назад. Я знаю его.
— А ты?
— Я не брошу своих друзей.
Это было произнесено очень решительно. Уильям решил для себя, как жить, и теперь собирался сам выбрать для себя смерть. Макгоуэн посмотрел на него с восхищением.
— Да, верно, — сказал он и вернулся в дом.
И какого черта ему теперь было делать?
Прошло еще десять минут. Эммет все еще сидел за столом, писал, но Макгоуэн заметил, что время от времени тот нервно вскидывает голову.
