Однако мать Морин было не так легко убедить. Морин уже заметила, что, хотя мать регулярно посещала мессу, ходила на исповедь и настаивала на том, чтобы дети учили катехизис, она все же какую-то часть ума оставляла в стороне, под собственной властью, а не под властью Бога.
— У отца Кейси, — холодно произнесла она, — нет жены и детей, которых нужно кормить.
По мере того как приближался день выборов, Морин все чаще спрашивала отца:
— И как ты поступишь?
И впервые в жизни она увидела, что ее большой, сильный отец тревожился и был неуверен.
— По правде говоря, детка, — отвечал он ей, — я и сам пока не знаю.
Стивен Смит с удовольствием надел зеленую ленту с большой медалью. Это был поразительный день. Они творили историю.
Вся Ирландия наблюдала и выжидала. И вся Британия тоже. И именно поэтому явился сам лорд Маунтуолш, и Стивен был рад тому, хотя с любопытством подумал: кем мог быть неулыбчивый невысокий человек, которого его светлость привез с собой?
Любому понравился бы Уильям Маунтуолш. И пусть его жена была глупой — милой, но глупой. И возможно, можно было улыбнуться тому, как этот дородный аристократ средних лет старался не упустить возможности узнать новости или людей, приносящих эти новости.
— Я стараюсь познакомиться со всеми интересными персонами в Ирландии, — бодро признался он Стивену, когда впервые с ним встретился.
Но при огромном круге знакомств графа и притом что друзьями его брата были многие ученые, он, пожалуй, и в самом деле ничего и никого не упускал. Стоило ему лишь услышать о вас, и тут же следовало приглашение в его дом на Сент-Стивенс-Грин, а если вы ему нравились, вас приглашали на несколько дней в величественный особняк в Маунт-Уолше, чтобы граф мог как следует вас изучить. И от приглашения в Маунт-Уолш вряд ли можно было отказаться. Там вас великолепно принимали. Хозяин поместья, с его огромным состоянием и местом в палате лордов, он пытался ко всему приложить руку. Мало было такого, чего он не смог бы сделать для вас, если бы захотел. И собеседником он был удивительным. Хотя чему тут удивляться? Он ведь был не только сыном Геркулеса, обладавшего постыдной славой, но и другом Эммета, человеком, который жил в Париже и Америке и который, будучи еще студентом Тринити-колледжа, публично оскорбил жуткого Фицгиббона.
Но для Стивена Смита, в двадцать лет уже ставшего светским циником, любые недостатки графа перевешивало то, что его светлость, в отличие от многих аристократов, не отбрасывал вас прочь, насытив свое любопытство. Он навсегда оставался вашим другом и защищал вас. Редкое качество.
Поэтому, увидев Уильяма, махавшего ему со ступеней лучшей в городе гостиницы, Стивен с удовольствием пересек улицу.
— Я так и думал, что найду тебя здесь, Стивен! — воскликнул граф. — Что это за лента на тебе?
— На ней еще и медаль, — с усмешкой ответил Стивен. — Орден Освободителя. Его сам великий человек придумал. Когда я надеваю его, то сам о себе становлюсь лучшего мнения.
Его светлость весело покачал головой, потом познакомил Стивена со своим спутником, серьезным, тихим человеком лет двадцати пяти, который сейчас жил в Маунт-Уолше. Сэмюэль Тайди, объяснил граф, был квакером. Стивена удивило то, что лорд пригласил этого Тайди в Уэксфорд. Парень выглядел довольно скучным.
— Мы еще до рассвета выехали из Лимерика, — продолжил граф. — Расскажи нам, что здесь происходит?
Преображение Энниса ошеломляло. Возможно, несколько веков назад, когда здесь находился монастырь францисканцев или когда этим местом владели благородные потомки Бриана Бору, Эннис и выглядел нарядным. Но в последнее время его жители редко брали на себя труд навести порядок на невзрачных и шумных улицах — разве что дважды в год, когда в здании суда проходили выездные сессии.
Однако в этот день из окон свисали яркие знамена, весь мусор вымели, даже самых неприглядных нищих и проституток загнали в просторную тюрьму на время.
Появление О’Коннелла напоминало приезд средневекового монарха. Хотя было начало июля, лил дождь, но тысячи человек вышли ему навстречу. Освободитель въехал в Эннис вслед за огромным голубым с золотом знаменем графства.
— Имейте в виду, — объяснил Стивен, — мы уже подготовили почву. О’Коннелл написал письма всем известным горожанам. И еще у него здесь есть родня, как вы знаете, — добавил он, показывая на солидный дом дальше по улице. — Он там всегда останавливается. Я скоро пойду к нему.
— Мы видели много священников по дороге сюда, — заметил Маунтуолш, и Стивен засмеялся:
— Сто пятьдесят по последнему подсчету. Они просто заполонили город. Некоторые из них даже устроились рядом с кабинами для голосования, чтобы убедиться, что никто не дрогнет. И порядок поддерживается просто жуть какой. Эль разрешен, но нигде ни капли виски, и помоги Бог любому доброму католику, если у него найдут самогон. В этом городишке двадцать семь трактиров, милорд, и священники присматривают за всеми. Просто страшно видеть такое огромное количество добропорядочных людей в трезвом состоянии.
Стивену показалось, что при этих словах Тайди поморщился.
