Старшая дочь Дадли Дойла, двадцати пяти лет, была хороша собой: карие глаза, яркие и умные, нежная кожа, спокойные, приятные манеры. Как ни странно, она до сих пор не была замужем, хотя отец давал за ней три тысячи фунтов приданого, а вот обе ее младшие сестры уже обзавелись семьями. Сейчас девушка улыбнулась:
— Я оставляю такие вещи мужчинам.
— И я тоже, — кивнула Генриетта.
Дойл недоуменно посмотрел на дочь: с чего вдруг она заявила такое? Стивен тоже посмотрел на нее — вежливо, но с некоторой скукой.
— Боюсь разочаровать вас, мистер Смит, — сказала девушка.
— Да ничего подобного! — воскликнул Смит, хотя, конечно, это не было правдой.
— Настоящая проблема в том, — начал Уильям Маунтуолш, — что на острове слишком много людей, которых нужно прокормить. Правительство подсчитало, что нас уже больше восьми миллионов. А методы земледелия, в особенности на западе, нуждаются в переменах, в улучшении. Но похоже, Ирландия — живое доказательство теории Мальтуса: человечество всегда будет размножаться быстрее, чем растут пищевые ресурсы. Поэтому мы и воюем из века в век. — Снова оживив разговор, как и полагается хорошему хозяину, лорд повернулся к Дойлу. — Вы изучали такие вещи, Дадли. Расскажите, в чем ответ?
Дойл обвел взглядом сидевших за столом, явно радуясь, что у него есть слушатели. Мгновение-другое он молчал, сосредоточиваясь.
— Ответ… — По его губам скользнула довольная улыбка. — Ответ в том, что ничего плохого с Ирландией не происходит.
— Ничего плохого? — Стивен недоверчиво посмотрел на Дойла.
— Ничего, — кивнул экономист. — И я удивлен тем, мистер Смит, что вы, будучи членом партии вигов — вы ведь говорили, что состоите? — продолжаете думать иначе.
— Объясните, Дадли! — с широкой улыбкой воскликнул Уильям, откидываясь на спинку стула.
— Будучи вигом, — Дадли Дойл обращался к Стивену, как в суде адвокат обращается к какому-нибудь свидетелю перед жюри присяжных, — вы ведь верите в свободную торговлю, так?
— Да.
— Вы ведь не думаете, что правительство должно вмешиваться, как очень любило делать правительство Британии, чтобы защитить неумелых фермеров и мануфактурщиков с помощью налогов или ограничения торговли? Вы верите в свободный рынок, потому что с течением времени он всегда доказывает свою состоятельность?
— Определенно.
— Вот мы и подошли к главному. Сейчас в Ирландии слишком много жителей. Отлично! В результате труд дешевеет. Это стимул к тому, чтобы предприимчивые фабриканты нанимали людей.
— Это может быть в Ульстере, но не в Клэре. Там люди голодают.
— Я верю, что со временем и там возникнут мануфактуры, но это не имеет значения. Голод не такая уж плохая вещь. Он гонит людей на поиски работы вдали от дома. И разве мы не видим, что происходит в результате?
— Рабочие из Клэра берут свои лопаты и отправляются на сезонные работы в Ленстер, а то и в Англию, — согласился Стивен.
— Блестяще! В результате выигрывает Британия, так как цена на труд падает, а ирландцы сыты.
— Но многим приходится уезжать насовсем, — невесело возразил Стивен. — Они вынуждены эмигрировать в Англию или Америку.
— А вам известно, — вмешался лорд Маунтуолш, — что только за время моей жизни этот остров покинуло около миллиона человек? И около четырехсот тысяч — за последнее десятилетие?
— Великолепно! — Дойл одарил улыбкой их обоих. — Значит, выигрывает весь мир. В Ирландии слишком большое население? Очень и очень хорошо. Америка нуждается в этих людях. Огромному богатому континенту нужны трудолюбивые руки. Там они могут отлично устроиться. И в самом деле, что бы делала Америка без Ирландии? Мы должны смотреть шире, джентльмены. Временные беды ирландских крестьян в перспективе — настоящее благословение. А значит, не надо вмешиваться в рынок. Благодаря рынку весь мир меняется.
— Но это такой тяжелый, жестокий процесс, — заметил Стивен.
— Такова жизнь. Такова природа.
Последовала задумчивая пауза.
— Разве это не чудесно — слушать такие разговоры? — обратилась Генриетта к Каролине Дойл. — Думаю, пора переходить к десерту.
Уильяму было приятно, когда Каролина Дойл попросила его после ужина показать ей библиотеку. В конце концов, он сам предложил Дойлу привезти с собой девушку. Она восхищалась собранием и нашла в нем несколько своих любимых книг. Потом она повернулась к Уильяму и улыбнулась:
— Что ж, лорд Маунтуолш, я знаю, вы меня пригласили, чтобы познакомить с ним. Так что же это за человек — Стивен Смит?
— Полагаю, — честно ответил граф, — такой вопрос, если это удобно, стоило бы задать мне.
Отец Каролины согласился привезти ее лишь потому, что, как он откровенно признался графу, он просто не знал, как быть с ней. Да, он и сам обладал острым умом, но хотя и восхищался умом дочери, просто не видел пользы в нем для женщины. И уж точно ум не помог бы ей выйти замуж.
— Должен тебя предостеречь, — говорил он дочери, — мужчины не любят слишком умных женщин. Мужчине нравится женщина, у которой ума ровно столько, чтобы одобрять его самого. И для тебя самым мудрым было бы скрывать свой ум.
