Следующие три дня были по-настоящему странными. Похоже, почти никто не догадывался, что происходит. Но потом Кейтлин начала понимать. Задумывалось восстание. И стояло за всем Ирландское республиканское братство. Оно рассылало приказы волонтерам по всей стране с призывом подняться в Пасхальное воскресенье. Они даже Макнейлу ничего не сообщили, хотя он просто обязан был знать. Но после потери оружия от Кейсмента Макнейл отменил их приказ. Однако Том Кларк, Пирс и другие люди из ИРБ все равно хотели двигаться вперед. И начали посылать девушек из «Куманн на мБан» с новым приказом — о начале восстания в понедельник.
Каждый раз, приходя в Либерти-Холл, Кейтлин видела там все больше суматохи. Но в воскресенье там появился и Вилли.
— Будь здесь завтра утром! — приказал он ей. — Тут для вас будет много работы.
Это было еще слишком мягко сказано. Пасхальное восстание оказалось весьма странной затеей, но это, безусловно, была неделя, которую запомнили.
С того самого момента, когда Кейтлин пришла в Либерти-Холл, ей стало ясно, что приказ и его отмена, а затем новый приказ создали полную неразбериху. Большинство волонтеров, особенно вне Дублина, были уверены, что восстание отменено. И только около тысячи четырехсот Ирландских волонтеров и примерно двести членов профсоюза «Ирландская гражданская армия» пришли на набережную. Среди них Кейтлин увидела и Риту. Казалось, у руководителей есть какой-то план. Несколько человек, которых Кейтлин немного знала, в том числе поэт Пирс и Том Кларк, явно были членами тайного братства. Джеймс Коннолли из профсоюза также играл там не последнюю роль.
Несмотря на скромное число собравшихся, было задумано захватить стратегические точки города. Главпочтамт на Саквилль-стрит должен был стать штаб-квартирой. Затем на очереди стояли гарнизон в здании четырех судов, Дублинский замок и Сити-Холл, далее фабрика «Якобс» на юге; потом еще одно промышленное здание на юго-востоке, мельница Боланда, у доков Большого канала, и еще несколько мест. Для каждого назначалась отдельная группа.
В первые минуты Кейтлин спрашивала себя, что она здесь делает. Все это предприятие выглядело поспешным и почти наверняка провальным. До сих пор Кейтлин предполагала, что британские военные части в Дублине превосходят бунтарей примерно в три раза. Но, увидев взволнованные лица Риты и других молодых людей, знакомых ей, Кейтлин выбранила себя. Если они действительно готовы сражаться за Ирландию, подумала она, то и я должна. И попыталась понять, где ее место. Кто-то сказал, что раз уж она такой отличный стрелок, то должна быть снайпером. Затем наступила какая-то заминка. Наконец появился Вилли. Кейтлин увидела, как он коротко переговорил с кем-то из лидеров, показывая на нее. А после подошел к ней:
— Ты приехала на велосипеде?
— Да, а что?
— Немедленно возвращайся домой! — Должно быть, на лице Кейтлин отразилось испуганное недоумение, потому что Вилли рассмеялся. — Да не беспокойся, я еще дам тебе шанс пострелять. Но я хочу, чтобы ты вернулась сюда в другой одежде, словно собралась на лекцию по искусству или в Театр Аббатства. Так ты можешь оказаться гораздо более полезной. Мне нужно, чтобы ты выглядела, как… — Вилли усмехнулся. — Как молодая графиня.
— Но я не отдам мой «уэбли»!
— Спрячь его где-нибудь здесь, вот и все.
Кейтлин вернулась через полчаса. Увидев ее, Вилли одобрительно кивнул. Когда Кейтлин спросила, что от нее нужно, он коротко ответил:
— Увидишь.
Группы начали расходиться в одиннадцать часов. Кейтлин наблюдала за тем, как они маршировали по улице. Поскольку были пасхальные каникулы, вокруг почти никого не было. А шествия волонтеров все и раньше видели. Случайные прохожие, скорее всего, решили, что это нечто вроде пасхального парада. И никто не проявил к ним особого интереса.
Часом позже, к огромному изумлению публики, оратор Пирс появился перед главпочтамтом и объявил о создании Ирландской Республики.
Эту неделю невозможно было забыть. Кейтлин очень быстро поняла причину, по которой Вилли просил ее переодеться. В течение дня по всему центру города возникли заграждения и баррикады. Главный почтамт и здание четырех судов подверглись особо сильному обстрелу. На крышах засели снайперы. Все больше и больше британских солдат подходило к городу, чтобы окружить центр Дублина. Позже на той же неделе по Лиффи подошла канонерка и начала обстреливать позиции повстанцев. А Кейтлин оказалась весьма полезной, потому что могла доставлять в разные места послания, не вызывая подозрений.
